Между двух миров

С тех пор Советники выговорили на Большом Княжеском Съезде себе право «уношей избирати из числа людей любого рода и любого племени на всех землях русинских и отчета не несть перед Властью Земной за слова свои, что сим уношам сказаны буде в учениях и трудах их».

Правда Федор знал, что эта многовековая традиция начала мельчать. По крайней мере, во Владимирском и Черниговском княжествах, советники присутствовали лишь для отвода глаз. Правили там сами князья. И это было плохо, ибо за столетия сложилось так, что именно труды Советников, не знавших границ и авторитетов, объединяли воедино пеструю мозаику русинских племен.

В общем, Федор чувствовал, что в воздухе пахло войной. Но он-то прекрасно понимал, что не у одного из княжеств нет силы, способной одержать победу. Поэтому война превратится в мельничный жернов, который будет перемалывать людей, пока не перемелет всю молодежь Руси. И опять из-за рубежей придут соседи, которые спят и видят земли Русинские покоренными и данью обремененными.

Картина вырисовывалась печальная но Федор не привык обнадеживать себя.

Его всегда учили исходить в своей деятельности из реальных предпосылок. Да еще этот ректор Муромской академии магии… Федор привык, чтобы маги прислушивались к его словам, а этот Велимир, Небесный маг, слишком независим. Надо будет поставить его на место…

От подобных мыслей эго оторвал робкий стук в дверь. Федор удивленно вскинул брови. Он с удивлением заметил, что кружка медовухи практически не тронута, что наступил уже поздний вечер.

У стучавшего должна быть очень веская причина потревожить первого советника князя в такую минуту, или он очень хотел расстаться с жизнью.

– Входи, – недовольным голосом разрешил советник.

Дверь распахнулась, и на пороге появился молодец в белой расшитой рубахе, подпоясанный широким кожаным поясом. За пояс был заткнут резной жезл.

– Всеслав? – удивленно уточнил Федор, – ты каким лешим здесь?

Всеслав был одним из его приближенных слуг, преданным ведун, чей талант был в свое время недооценен в Муромской Академии.

Федор оказался тем человеком кто поддержал молодого волшебника, и теперь тот был признателен своему патрону.

Несмотря на внешне грубоватый тон, которым обратился Федор к вошедшему, советник испытывал к молодому ведуну почти отеческие чувства. К сожалению, боги не дали ему детей; очень редко маг мог продолжить свой род, такова расплата за талант волшебства. А Всеслав, как раз чем-то неуловимо напоминал самого Федора.