Все реки петляют. Москва и Московия

– До Амстердама пойдёт? Или сделает кружок по морю и обратно воротится?

– Собирался по морю с тобой, Софья Джонатановна, до Соловков проехать на «Энтони». А теперь уже и не знаю.

– В чинах мы равных, Лиз, давай по именам и без величаний. Ты фрейлина, и я фрейлина. А чего ты не знаешь?

– Ой, Сонь! Бояре-то царевне ещё четырёх фрейлин навязали. Как нетрудно догадаться, две из партии Милославских и две – из группировки Нарышкиных. Софья Алексеевна не знает, чем их занять. Так я подсказала организовать из них Бабский приказ и личную переписку самодержицы в порядке хранить – послания от неё Петру и обратно.

То есть как приставили их для надзора, так пущай и надзирают. Петрушины-то письма я сочиняю, так что там всё по плану. А от неё к нему они под диктовку пишут да потом перебеливают. Но настоящие вопросы я на словах передаю. То есть полк потешный до тысячи человек комплектуют, мушкеты им самые лучшие и прочая амуниция. Учения лодочные на это лето спланированы.

– Не поняла, – врубился в этот щебет я.

 – Пётр и Софья заодно или как кошка с собакой?

– Притираются. И искрят. Петруша вылазку к Азову тайком от неё планирует. Он думает, что тайком, а она споспешествует, делая вид, что потакает капризам юнца. Так сможешь ты его войско быстро доставить от Преображенского до Азова?

– Готовимся, – улыбнулась Софи.

* * *

В лунном сиянье снег серебрится,

Вдоль по дороженьке троечка мчится.

Динь-динь-динь, динь-динь-динь —

Колокольчик звенит.

Этот звон, этот звон о любви говорит.

В лунном сиянье ранней весною

Помнишь ли встречи, друг мой, с тобою.

Динь-динь-динь, динь-динь-динь —

Колокольчик звенит.

Этот звон, этот звон о любви говорит.

Вспомнился зал мне с шумной толпою,

Личико милое с белой фатою.

Динь-динь-динь, динь-динь-динь —

Звон бокалов звучит.

С молодою женой мой любимый стоит.

Вот что спела Софочка под аккомпанемент гитары за вечерней трапезой, чтобы потешить высоких гостей. Слова, конечно, переставила, да я и не уверен, что помнил их все без погрешностей.

А потом был разговор с князем Фёдором Юрьевичем.

– А ну, говори мне, фрейлина Корн, что вы с Лизкой учинить собираетесь? – без излишней деликатности обратился ко мне человек телом крупный и лицом неприветливый. Это типа аудиенции, но с парой плечистых молодцев за нашей с Софи спиной.

– Что государь пожелает, то и учиню. Захочет пройти на паруснике по тесному Белому морю – прокачу.