Все, что останется

– Мы переезжаем на новое место. Завтра перевозим вещи, и я поговорю с Платоном. Нужно изменить все, и я хотел бы, чтобы мы стали другими все. Он тоже сделает выводы. Тем более, насколько я знаю, вы ведь еще не сделали запись в своей трудовой. Но вы уйдете в любой момент, когда решите, что ничего не изменилось. – Почему Роберт об этом сказал, было загадкой и для него самого, но удивительным образом он угадал.

– И что вы предлагаете? – Она отметила про себя, что, возможно, и правда шанс есть.

По непонятной причине у Роберта была особенность – ему доверяли даже первые встречные.

– Пока в оплате труда ничего не меняется. Извините, но говорю откровенно – не из чего. Однако надеюсь, мы сможем стать если и не самыми лучшими, то уж точно вполне конкурентоспособными. Ну, так как?

– Но наши с ним отношения закончены. Надеюсь, это не он вас послал?

– Нет. Честно! – Роберт улыбнулся.

– Смысл есть, но, если он будет навязчив и не понимает, что все между нами кончено, я уйду.

– Имеете право. Тогда послезавтра вы выходите?

– Выхожу.

– Только мы сейчас с противоположного торца дома. Вывески еще нет. Но, если вдруг что-то пойдет не так, просто наберите меня.

– Хорошее начало. У нас будет вывеска, и мы переезжаем к людям.

– Кстати, – Роберт вдруг вспомнил первое впечатление о встрече, – вы куда-то собираетесь? Я могу подвезти.

– Спасибо, но мне никуда не нужно. – По улыбке он понял, что

Маша догадалась о причине вопроса. – До свидания.

– До встречи.

Они расстались, и Роберт подумал, что, в сущности, все складывается совсем не плохо для начала. Да и рекламу не стоило откладывать на завтра. Федор, старый знакомый, был учредителем и директором полиграфического предприятия, которое занималось производством, в том числе и наружной рекламы.

День пролетел очень быстро, и мелькнула мысль, что слишком много он еще не сделал. На дачу Роберт приехал ближе к восьми вечера. Поздоровались сухо, но во взглядах жены и сына читалось, что они немного успокоились. Впереди предстоял не самый простой разговор, а с чего начать, было непонятно. Ожидать, что новая идея будет встречена одобрением, не стоило.