Все реки петляют. От Альбиона до Ямайки

Она отрезает от ствола канал, – за нашими спинами фыркают моряки, я поправляю хозяюшку, которая тут же вносит коррективы в свое выступление:

– То есть канал ствола – это глубина дырки, – и детская ладошка сворачивается желобком, проникая в пушку.

«Какой же это калибр?» – думаю я.

– А в глубине спрятан калибр, но я никак до него не дотянусь, – рассказывает Софи.

«До чего же она еще маленькая», – внутренне вздыхаю я.

– И это не я маленькая, а пушка большая, – горячится девочка.

– Отнюдь, мэм, – теряет терпение один из матросов.

 – Трехфунтовка.

Я смотрю на дульный срез и недоумеваю – они калибр по каким ядрам определяли? Или фунт у них слишком тяжелый? Хотя время такое. И футы, и фунты у всех разные. Я со своих времен помню дюймы. Но не уверен, что они нынче такие же, как в двадцатом веке. Даже не знаю, от чего плясать. Морскую милю помню, но в ходу ли она сейчас? Длину окружности земного шара еще древние греки измерили. А что по этому поводу думают англичане в конце семнадцатого века, ума не приложу.

Хотя у них, кажется, еще и ярд был от кончика носа какого-то короля и до его оттопыренного большого пальца. Так что с метрологией перспективы безрадостные.

Зато пушка, по моим прикидкам, калибром смахивает на трехдюймовку. То есть можно и снаряд порохом начинить, и ударный взрыватель в эту бомбу вделать.

«Зачем?» – возникает в мозгу Софочкин вопрос.

«Чтобы папу пираты не обижали. Но чтобы добиться этого, придется многое узнать и многому научиться».

«А можно я Мэри тоже научу? А то она даже читать не умеет, потому что ее заставляют работать, а не ерундой заниматься».

Вот такая сразу этическая проблема. Софи может приказать своей служанке заниматься грамотой, но это отменит распоряжение матери – Бетти, чего умница Софи хотела бы избежать. Да и свою зависимость от домработницы она достаточно ясно осознает.

«Хорошо, что ты меня понимаешь, внутренний голос». – Софи действительно умница, хотя и малявка.

Один из матросов направил подзорную трубу в сторону идущего поодаль корабля с прямыми парусами.

А слева заприплясывала камеристка. Она ведь ребенок, которому тоже хочется посмотреть. Софи несколько напряглась, или сочувствуя подружке, или сама желая приникнуть к окуляру.

– Уверена, милая, если ты обратишься к уважаемому вахтенному, он не откажет тебе в столь незначительной услуге, как позволить посмотреть в зрительную трубу, – произнесла носительница моего рассудка уверенным хозяйским тоном.