Внизу наш дом

Все неприятности с его техникой возникали из-за спешки сдать проект к сроку, из-за отставания в поставках моторов и других эффектов, связанных с внешними воздействиями. Моя задача в основном связана с необходимостью удержать его от поспешности. Творческий человек способен увлечься и не просчитать последствий того или иного шага.

– В конце концов, мы можем просто выслать его в Горький, – улыбнулся Аркадий Автандилович.

– Можете. Но лучше – наоборот. Официально снять с него судимость, или обвинение, или приговор – уж не знаю, как там правильно.

Принести извинения: мол, ошиблись, перебдели.

– Так он тогда вообще неуправляемым станет. Будет посылать всех куда подальше и делать то, что захочет.

– Вот и правильно, вот и хорошо. Не будет поспешности при разработке самолётов, уменьшится количество ошибок и испытаний с отрицательным результатом. Теперь, когда известны временные рамки, в которых требуется нужный результат, нет надобности гнать, как на пожар. Спокойный и уверенный в своей правоте главный конструктор важнейшего для страны вида вооружения – это огромный выигрыш.

– Да он же враг. Скрытный, затаившийся!

– Не забывайте, Аркадий Автандилович, с какой колокольни я смотрю. Кроме того, и вам известно, что после революции Николай Николаевич не срыгнул за рубеж вместе с Сикорским. А что беспартийный и верующий – то по этому поводу в конституции от тридцать шестого года будет для всех прописана свобода совести. Так что не только не враг. Даже не союзник. Он от макушки до хвоста – наш человек.

Один из верных исполнителей воли народа. И это, несомненно, одобрит сам товарищ Сталин. Было бы прекрасно, если бы к выходу такого важного для государства рабочих и крестьян единого для строителей коммунизма основного закона один из основополагающих его принципов был соблюдён.

Посмотрел на меня гость слегка покосившимся глазом, помолчал немного да и откланялся. А я позвал Надю на плюшки – надо было срочно их есть.

Вскоре приехал Чкалов. Он осторожно хлопнул меня по плечу и как-то застенчиво попросил:

– Слушай, стыдно признаться, но я ведь ни разу не был в настоящем бою.

А ты всё же четыре года воевал. Расскажи, как это?

– Да не четыре. По госпиталям валялся, по запасным полкам сидел или переучивался на другие машины. Так что в сумме не больше пары лет в реальной боевой обстановке. А как? Знаешь – утомительно. Когда работы много – с ног валишься. А то нервничаешь, что горючку не подвезли или непогодой аэродром накрыло. В общем, тяжелая работа.