Внизу наш дом

Кроме того, в ней уже проснулось главное женское качество – любопытство.

– А чего такого ты никому не скажешь? – спросила она недоуменно и, не дожидаясь ответа, продолжила «наезд»: – Вот если бы я пообещала, что не скажу отцу про твоё охальство, тогда бы и спросу не было, – снова уперла в меня тот самый взгляд, под которым я таю, и молчит, дожидаясь ответа.

– Буду счастлив, если ты представишь меня своим достойным родителям, – под воздействием её бездонных очей я мгновенно слетаю с катушек и несу полную чушь.

 – Ты не сомневайся, как только наступит срок, поженимся. Деток вырастим, внуков побалуем, на правнуков полюбуемся. – Вижу, как Мусенька обворожительно краснеет, но держит себя в руках просто великолепно.

– Ну, уж нет, – заявляет она решительно. – Рано пока знакомить тебя с моими батьками. Сначала я для себя решу, люб ли ты мне, а уж потом, как разрешу, тогда подкатывай, – говорит, а сама галстук из корзинки достала и повязывает. Пионерка, понимаешь, возвращается из церкви.

Видимо, прочитав на свой лад выражение моего лица, она поясняет:

– Неладно как-то в галстуке в храм входить. Батюшка пугается, с добром ли человек пришёл, не станет ли хулу нести?

– Допускает пионеров к молитве? – насмешливо тяну я.

– К службе, – поправляет меня Мусенька. – Молитву всяк сам может сотворить. Так он и комсомольцев венчает, хороший у нас батюшка. Всё-всё понимает. Добрый человек и рассудительный.

Эти слова меня мигом протрезвили – чары девичьи отпустили раскрывшийся бутон мальчишеской души, отчего он мигом схлопнулся.

Итак, местный поп – мужик с понятием и с властями живёт в ладу. Это может крепко помочь моим планам, если удастся вступить с ним в контакт.

– Познакомишь нас? – слёту беру быка за рога.

– Ты и сам не без языка, а он людей не чурается, – язвительно смотрит на меня будущая жена.

– Так безбожник я. – Лучше сразу сознаться.

– Это ничего, лишь бы человек был хороший, – улыбается своим мыслям девочка и до боли знакомым жестом ерошит мою макушку.

Таю. Но держусь.

– Понял, – отвечаю. – Сегодня из-за Пасхи он весь день на работе. Так что зайду в другой раз. А мне бы закуски купить для мужиков, – потрясаю пустой торбой и шелестю… шелещу… (не знаю, как правильно) парой купюр.

– И чего мы стоим, кого ждём? – упирает руки в боки Мусенька. Опять до боли знакомая поза, при виде которой всё внутри взбалтывается, но не смешивается.