Фонтан жизни

– Говорите, наемник, что здесь происходит?

– Было бы неплохо, если бы меня освободили от пут псилографа, – осторожно начал я.

– Освободите его! – тут же отреагировал полковник.

– Без особого разрешения генерала Виллиса я и не…

– Где голографон? – полковник не собирался выслушивать лейтенанта. Не чета он ему и все тут!

Лейтенант сразу смекнул, что лучше не сопротивляться старшему по звании, тем белее из военной прокуратуры.

– Прошу Вас, – в разговор вступил врач, указывая, где находится голографон.

Полковник последовал за ним, оставив меня на псилографе. Я не видел, что там происходило, но внимательно вслушивался – все-таки сейчас решалась моя судьба.

– Здравия желаю, господин генерал, – это был голос полковника.

– Здрасьте, – в голосе генерала была уверенность и наглость.

Голографон тем и хорош, что утаить от окружающих происходящее невозможно. Показывая голографическое изображение, аппарат воспроизводил не только звук, но и ту часть комнаты, где находился собеседник.

– Я хочу быть личным адвокатом Сержа Дюрона, – без лишних предисловий начал Шорла.

– Вот как? – по голосу генерала было понятно, что он искренне удивлен. – А вы знаете, что он является государственным преступником?

– Это не факт. Это еще доказать надо!

– Хорошо, подавайте официальное прошение, и мы его обязательно рассмотрим…

– Я обязательно оформлю все необходимые документы. А сейчас я бы просил перевести моего подзащитного в отдельную камеру, и без меня не подвергать ни каким допросам, тем более экзекуции на псилографе!

Наступила тишина.

– Хорошо, – неожиданно спокойно сказал генерал Виллис. – Лейтенант, вы уже подвергли наемника исследованию на псилографе?

– Так точно! Но…

– С результатами ко мне! – тут же приказал генерал. – Дюрона перевести в камеру! И дайте ему возможность пообщаться с адвокатом.

– Я так же хотел ознакомиться с результатами исследований на псилографе, – начал, было, полковник, но Виллис прервал его:

– Обязательно ознакомитесь! Только после меня, – голос генерала стал уставшим. – Заметьте, полковник, я и так пошел на уступки, хотя мог бы этого не делать. И не просите от меня большего, чем я бы хотел сделать. Все, конец связи.

В комнате повисла тишина.