Пропавший алхимик

Началась длинная программа празднества, рассчитанная на всю ночь, до самого утра.

На улице продолжали сигналить машины, время от времени раздавались хлопки выстрелов, сопровождаемые радостными криками.

Смолев уже успокоился, хоть и еще и нервно крутил головой в ответ на особенно оглушительные залпы.

Нервы у тебя ни к черту, подумал он.

– И долго они будут палить? – поинтересовался Алекс у Костаса по-английски.

– Когда как, – весело ответил он. – Улица же тоже гуляет: матушка Ирини распорядилась накрыть там столы, вынести вино и закуски, чтобы любой прохожий мог выпить за здоровье Димитроса и Марии Аманатидис! Иногда всю ночь палят, греки любят шумно погулять!

– Да уж, – невесело хмыкнул Алекс.

– Мы подождем пару часиков, потом закроем ворота, вдруг кто-то из гостей еще не приехал, – ответила Катерина за двоих.

Костас лишь улыбался и энергично кивал.

– Проверим номера, все везде закроем и тоже подойдем на праздник, как раз торжественная часть пройдет – и начнутся танцы. Алекс, вы идите скорее на террасу, Димитрос с Марией очень расстроятся, если вас там не увидят.

Алекс понял, что Катерина права, и вернулся на террасу, где его встретили приветственными криками – матушка Ирини уже успела рассказать родне, что именно сделал для ее семьи этот русский гость.

Смолева немедленно усадили на почетное место, – и многие гости подошли к нему в течение вечера, чтобы выразить свою благодарность за помощь своей родственнице и ее сыну.

Каждый подходил с бокалом вина и не выпить хоть глоток – значило бы обидеть человека. Смолев это прекрасно понимал и допустить никак не мог, поэтому призвал на помощь всю свою профессиональную подготовку и опыт застолий: выбрал высокий, но самый узкий фужер, незаметно отливал вино из него в соседний бокал на столе, разбавлял водой, менял бокалы, пил небольшими глотками, старался закусывать.

Когда на его плечо легла в очередной раз чья-то рука, он вздохнул про себя, снова взял бокал с вином и повернулся.

На него заплаканными глазами смотрела чем-то сильно расстроенная Катерина.

– Катя? – удивился он.