Пока не пришла Судьба

Шайенна Эйстхарди тоже говорила довольно много, а вот леди Кальтон вставляла лишь редкие реплики, произнося их тоном несколько отстранённым. Как бы то ни было, вдоволь накатавшись, наглядевшись и нанюхавшись, они возвращались в точку начала «путешествия».

4

Вечером того же дня Дайанис Эйстхарди, Альциано Мольтанни, Баштоф Кальтон и Гексель Фрапос поехали на стадион – трассу будущей гонки. Райнхард Ариенкранц же остался во Дворце в компании Рейби Драггера, которого встретил в комнате возле зала заседаний Императорской Канцелярии.

– Добрый вечер, принц! – поприветствовал тот, кланяясь. – Вы не пожелали осмотреть стадион? – сын Генерального Канцлера спрашивал с явно не самым чистым умыслом, поскольку мог сам себе ответить сколь это возможно пространно.

Наследный принц, однако, ответил хотя и очевидным, но абсолютно честным образом, без встречного подвоха:

– Добрый вечер, сэр Рейби. Вы знаете, что я не участвую в скачках. А вы что здесь делаете, позвольте спросить?

Рейби улыбнулся с лёгкой, но напущенной непринуждённостью:

– Что до скачек, то я неоднократно катался по стадиону и знаю его, как и правила гонки, а сейчас мне нужно дождаться отца и поговорить с ним.

Недавно прибыл Болджон Слейкс, и Император вдруг устроил заседание Канцелярии, – наследник Полуострова говорил медленно, прощупывая реакцию своего собеседника, которой тот не выказывал. – Там сейчас нет только Канцлера Финансов, – Рейби смотрел на Райнхарда с каким-то даже удивлением, добавляя: – Потому что его в принципе нет.

– Однако, сам Исмор Мольтанни в столице, – заметил принц, приближаясь к дверям. – Здесь совсем ничего не слышно, правда, сэр Рейби? А ведь говорят они громко, – при этом замечании Райнхард, наконец, как-то изменился в лице, усмехнувшись одними глазами, и сказал: – Я вас покину, хочу отдохнуть во дворе.

Граф Драггер не мог не воспринять настолько объёмистого указания на понимание наследным принцем смысла его здесь пребывания, но всё-таки он усмехнулся, нелепо скривив рот: разве мог Райнхард знать, что Рейби ждёт здесь результатов объявления его отцом Сергиусу «предложения, от которого тот не сможет отказаться»? Сам Рейби, в свою очередь, не мог в такой волнительный, исполненный сердцебиения момент признаться себе, что со стороны Манфира было бы чистейшим безумием высказывать такие «предложения» перед праздником, да ещё и на формальном заседании Императорской Канцелярии.