Ведьмин час. Детективная серия «Смерть на Кикладах»

К слову сказать, священник никогда не навязывал свою точку зрения, а всегда внимательно выслушивал собеседника, приходившего к нему со своими проблемами, и лишь выслушав до конца, задавал, казалось, совершенно бесхитростные вопросы, отвечая на которые, прихожанин, неожиданно для себя, и сам приходил к единственно верному решению.

Будучи очень известной и уважаемой фигурой в местной среде, – ведь островитяне почти целую вечность крестили у него детей, отпевали усопших, он же совершал таинство венчания, благословляя очередной брачный союз во имя Пресвятой Троицы, – священник всегда вел себя с паствой скромно и приветливо.

Несколько раз Смолев приглашал отца Спиридона на виллу «Афродита». Тот, не чинясь, приходил, и всегда производил на гостей виллы самое благоприятное впечатление.

Даже Манн, пообщавшись однажды со священником в течение двух часов на одном из торжественных ужинов, позднее в разговоре со Смолевым удовлетворенно заметил, что «этот отец Спиридон, пожалуй, один из самых толковых, кого я встречал в жизни, Саша. Очень непрост батюшка. Человеческую натуру, похоже, насквозь видит, что твой рентген! Эх, нам бы такого „Гэндальфа“, понимаешь, да в Интерпол, в аналитический отдел! Раскрываемость резко подросла бы, как на дрожжах!»

Смолев тогда согласился с другом, заметив, что «служба у него такая, Витя: за шестьдесят лет трудового стажа поневоле начнешь в человеческой натуре разбираться, а дел у него на острове и без Интерпола хватает, уж поверь мне!».

Подойдя к Костасу, немедленно вытянувшемуся перед ними по стойке смирно, мужчины прервали на полуслове оживленный разговор. Улыбнувшись парню, Алекс скомандовал по-гречески: «Караул, вольно!».

Костас радостно рассмеялся и уважительно поздоровался с владельцем виллы и священником.

– Давно стоишь? – оглянувшись по сторонам, сочувственно поинтересовался Алекс у юноши по-английски.

Тот, покачав головой, едва только открыл рот, но не успел ответить, как его перебили.

– Давно, давно, босс! Что вы его слушаете? Разве он скажет? Постесняется! – звонкой скороговоркой раздался с верхней ступеньки голос Катерины, немедленно высунувшейся из-за дверей.