Пять амфор фалернского

Археолог откашлялся и продекламировал по памяти:

– «Тут ты, почувствовав жажду и позыв пустого желудка, презришь ли пищей простой? Перетерпишь ли жажду затем лишь, что фалернского нет, подслащенного мёдом гиметтским…»

– А потом уже и Марциал, спустя целых сто лет восхищался этим же вином. За сто лет, только подумайте, винный эталон не изменился: «Аттики мёд! Ты Фалерн обращаешь в нектарную влагу. Надо, чтоб это вино нам подавал Ганимед!»

– Прекрасно, прекрасно! – захлопала в ладоши Лили.

Грек церемонно поклонился и аккуратно поправил бабочку.

– Будем надеяться, что нам повезет, да, Джеймс? – продолжила Лили.

– Конечно, милая! – ответил тот и нежно поцеловал супругу. – Кстати, – невпопад добавил он, – похоже, нам уже повезло. Я вижу вот на том столе один миленький подносик с аппетитными закусками. Какая удача: по-моему, это кальмары и креветки на гриле! И никого вокруг! Постойте здесь, никуда не уходите, я сейчас вернусь!

Не успела Лили произнести ни слова, как он уже исчез.

– И все-таки, что мы будем делать с вином, если его найдем? – пыталась понять Лили.

– Если пробка не будет повреждена, если мы сможем поднять амфору на поверхность, не повредив и не разрушив ее, если в ней действительно окажется винный концентрат редчайшего фалернского вина и мы сможем аккуратно вскрыть амфору в лаборатории и извлечь его… – здесь археолог сделал паузу.

– Другими словами, перелить в бутылки… – подхватила Лили. – То тогда?

– То тогда, то тогда, – отчего-то замялся Феодоракис. – Сложно сказать…

– То тогда каждая бутылка этого вина, дорогая Лили, если это настоящий фалерн и в отличном состоянии, будет стоить на винном аукционе несколько миллионов евро, – спокойно договорил за археолога Смолев, внимательно наблюдая за ним. – А учитывая объем одной амфоры – пусть меня поправит уважаемый коллега, если я ошибаюсь – в тридцать литров, то весь груз корабля – это сотни миллионов евро.

– Боже мой! Мы совершенно об этом не думали! – ошеломленно произнесла Лили. – Уверена, Джеймсу это даже не приходило в голову. Ведь он горит желанием лишь доказать правильность своей теории о том, что Наксос в те времена был крупнейшим перевалочным и торговым морским портом. Он пишет докторскую диссертацию по этой теме.