Масамунэ и Мурамаса. Детективная серия «Смерть на Кикладах»

 – Приношу вам свои извинения!

– Нет, нет! – словно очнувшись, воскликнул столяр, – Я буду счастлив, если вы возьмете этот боккен от меня в подарок! У меня есть еще два дня, я успею изготовить другой! И я не возьму с вас никаких денег! Подумать только: сам Миямото Мусаши! И где?! В моей мастерской!

– Хорошо, – подумав, ответил Мусаши. – Тогда, к концу следующей луны я снова пройду здесь. К этой статуэтке Каннон, что вы держите в руках, я сделаю для вас статуэтку еще одного божества, и я уже знаю, какого!

С улыбкой кивнув на прощанье мастеру, он подошел к старухе и отдал ей обещанные деньги, – та согнулась в глубоком поклоне.

Они подходили к главной городской заставе Эдо, когда погруженный в свои мысли и молчавший всю дорогу Миямото Мусаши вдруг обратился к ученику с вопросом:

– Скажи, Йори, у тебя хорошая память?

– Да, учитель, – удивившись крайней серьезности его тона и немного оробев, ответил мальчуган.

– Ясукава Ясубей… Запомни это имя! Ясукава Ясубей!

Часть четвертая

Заключен ли в них злой дух или нет,

Этого мне знать не дано.

Но в реальности

Мечи Мурамаса – большая редкость,

Это я знаю точно!

    Накайима Хисатае, японский поэт

Главный зал Додзё был пуст: тренировка еще не началась.

Привычно разувшись перед входом, Смолев прошел к стенду, где находились доспехи, стояла стойка с боккенами[15 - деревянный меч для тренировки – яп. (прим. автора)] и синаями[16 - бамбуковый меч для тренировки – яп. (прим. автора)] разной величины. Он задумчиво провел рукой по гладкой, отполированной поверхности боккена из красного дуба. Воспоминания о событиях пятнадцатилетней давности нахлынули на него, как бурный горный ручей из легенды о двух великих кузнецах. Он вспомнил свой первый день в клубе и встречу с Фудзиварой-сэнсеем.

Его привели интернетовские знакомые, сказали: «Стой здесь, у входа, мастер Фудзивара сейчас примет тебя». До начала тренировки оставалось еще минут двадцать.

Как раз, когда Алекс закончил изучать плакат над входом, гласивший: «Победа – это жизнь, поражение – это смерть», в стене длинного и мрачноватого зала открылась боковая дверца. Оттуда вышел маленький седой японец, приблизился к нему и поклонился, радушно улыбаясь.