Масамунэ и Мурамаса. Детективная серия «Смерть на Кикладах»

Тот принес ему два больших меча и приказал как следует заточить их, поскольку должен был скоро принять участие в тамэсигири с живыми преступниками за деньги. Он хвастался, что в прошлом году его меч срубил семь голов подряд, и собирался срубить еще больше. Он требовал, чтобы мечи были острее бритвы, ведь за казнь каждого осужденного платили по десять моммэ… Дядя наотрез отказался точить его мечи, сказав, что в его доме никогда не будут полировать орудие грязного убийства. И еще он сказал… – племянник полировщика от волнения сбился и заперхал.

– Что еще он сказал? – хмуро спросил Мусаши, дождавшись пока тот прочистит горло.

– Он сказал этому ронину, что душа его черна, как черный лак уруси,[13 - Обозначение произведений традиционного японского лакового искусства и самого? натурального лака, используемого для их изготовления – прим. автора] и так же ядовита, и что никому и никогда не отполировать ее добела, – горько усмехнувшись, произнес осипшим голосом столяр.

– Что было дальше? – спросил самурай, уже догадавшись обо всем.

– Ясукава Ясубей в ярости выхватил вакидзаси и зарубил его, – с тяжелым вздохом ответил владелец столярной мастерской, – после чего убежал. Но дядя умер не сразу. Когда я прибежал на его крик, он был еще жив. Он и рассказал мне все, что случилось и попросил, чтобы я запомнил имя убийцы. И я его запомнил…

– Зачем? Вы хотите отомстить?

– Я? – отпрянув в ужасе, воскликнул «Хотэй». – Благородный господин, я не в силах обидеть и мухи. Я простой столяр! Где мне тягаться с ронином, владеющим боевыми искусствами!

– Тогда зачем вы запомнили имя?

– Дядя много раз рассказывал мне, как к нему в мастерскую несколько лет назад приходил сам кенсей Мусаши, и они провели целый вечер в беседе.

– Она сохранилась? Эта статуэтка? – помолчав, спросил самурай.

– Да, конечно, – поклонился столяр. – Она все десять лет хранится в доме в токонома.[14 - Специальная ниша в доме для хранения важных свитков и фигурок богов – прим. автора] Если благородный господин соизволит подождать, я сейчас ее вынесу. Может быть, господин зайдет в дом?

– Я подожду здесь, снаружи, – сказал Мусаши, покачав головой. – У вывески.