Клуб любителей пионов. Детективная серия «Смерть на Кикладах»

Алекс смог разглядеть только его широкую спину, массивный затылок, отлично сшитый темный костюм и блеснувший золотом перстень на мизинце левой руки.

Странно, подумал Смолев. Если с Вайсом прибыло его афинское начальство, почему его не представят собранию как почетного гостя? Кто такой этот второй? Смолев еще раз бросил взгляд в приоткрытую дверь: Вайс уже остался один, его собеседник исчез. На мгновение Смолев увидел лицо столичного цветовода: оно неожиданно оказалось бледным, а от медоточивой улыбки не осталось и следа.

Вновь взявший слово мэр Костопулос радостно произнес в микрофон:

– Дорогие друзья! Прежде чем мы с вами перейдем к праздничной части нашей встречи, я хочу вам представить старейшего садовода острова Наксос, который вот уже тридцать пять лет выращивает на нашем острове исключительно пионы! Он самый заслуженный пионовод, если можно так выразиться, нашего острова! Я приглашаю уважаемого Софоклоса Илиадиса сказать нам несколько слов! Благословить, так сказать, наше начинание! Поприветствуем его, дорогие друзья! – и снова зааплодировал, увлекая и аудиторию.

По шум аплодисментов старик, дремавший в углу, открыл глаза и растерянно посмотрел вокруг. Осознав, что взгляды присутствующих направлены на него, он поднялся со стула, тяжело опираясь на палку.

– Просим, просим, уважаемый Софоклос, скажите несколько слов! – подбадривал его Председатель, продолжая хлопать в ладоши.

Ответственный секретарь подбежала к старику и предложила ему помощь, но тот отказался.

Добравшись до трибуны, старик медленно заговорил низким хриплым голосом. Было ясно, что длинные фразы даются ему с трудом. Такое бывает, когда давно ни с кем не общался, подумал Смолев. Интересно, когда в последний раз этот старик вообще с кем-то разговаривал?

– Тридцать пять лет я живу на Наксосе и выращиваю пионы в своем саду. Белые пионы. Я выращиваю только старые сорта.

В этот момент негромко скрипнула входная дверь. Алекс оглянулся: в проеме двери возник брутального вида мужчина лет сорока пяти. Черты небритого лица были крупными и резкими. Он не выглядел приглашенным на торжественное заседание клуба: одежда на нем была истрепанная и не первой свежести.