Когда боги были людьми. Сборник боевой фантастики

Перед троном выстроились странные воины – гиганты с косматыми головами, похожими на обезьяньи, глубоко посаженные глазки которых колюче ощупывали гостей. У стен на длинных лавках в ожидании Совета сидело множество людей в богатых одеждах – военачальников и богатых купцов.

Гермос вгляделся в птицу и воскликнул:

– О, великий повелитель! Я думал, что сказания о вещей птице Сирин – выдумки толпы. Но теперь я воочию убедился, что птица с головой, так похожей на человеческую, существует. О боги!

Птица шевельнулась и проскрипела, но этот скрип был приятен на слух:

– Отважный Гермос! Я рада видеть тебя в этом дворце.

Зная, что разговор будет судьбоносным для двух соперничающих народов – атлантов и гипербореев, посол в душе надеялся, что грозные предсказания оракула Эллады и веды гипербореев не совпадут, и всемогущие боги отсрочат грядущий апокалипсис.

Глава вторая

Уттара не спешил сразу переходить к главному разговору с послом о тайном послании. Он уселся на трон и захлопал в ладоши. Незаметная боковая дверь зала открылась и в помещение совета вошла молодая женщина, ослепив всех своей красотой. Ее фигура была обернута алой шелковой тканью, подчеркивающей соблазнительные формы совершенного тела, на груди сверкало ожерелье из крупных граненых алмазов и рубинов, а на голове сверкал золотой кокошник.

Склонившись в поклоне, Гермос даже сделал инстинктивный жест, чтобы защитить глаза.

Дива прошла к трону, поклонилась Миродату и присела подле него на изящный стульчик, устремив завораживающий взор своих огромных синих глаз на гостя.

Придя в себя, потрясенный атлант не смог скрыть своего восхищения:

– О, великий повелитель! Я знал много женщин, и не раз делил с ними свое ложе, но никогда не видел такой прекрасной богини. На моей родине женщинам запрещено присутствовать при обсуждении государственных дел, но я бы выступил за отмену этого строгого запрета для такой как она…

Верховный раджан усмехнулся и ответил:

– С тех пор как из мира живых ушла моя прекрасная жена Лола, любимая дочь Арта – стала моей отрадой и стимулом жизни.