Ярлинги поневоле

Руки, ноги, голова – всё словно глиняным стало, потяжелело и отказывалось двигаться.

– Ничего себе сюрпризик, – подумал он, когда немного отошёл от шока и смог более-менее начать соображать. – Что, не вышло, что ли?

Зрение вроде вернулось, и ученик мага посмотрел на зеркало. Ничего не понятно. Одно мельтешение перед глазами.

Михо потёр глаза и помотал головой. Ох, зря он это сделал! Такое впечатление, что в голову каменюку какую-то запихали и она теперь с каждым движением скачет там внутри и долбится о стенки черепушки.

Пару минут парень сидел, не двигаясь, пережидая головную боль. А когда она немного успокоилась, вновь попытался осмотреться. Но только уже стараясь не совершать никаких резких движений.

В комнате ничего не изменилось. И звёздочки перед глазами больше не скакали. А вот на поверхности зеркала – взгляд Михо как раз остановился на нем – скакали, да ещё как! То вспыхивали, то исчезали, то кружили в каком-то затейливом, хаотичном хороводе. Приглядевшись, Лишек заметил на фоне зеркала и формулу – она, оказывается, не исчезла, просто поблёкла и стала едва заметна.

А это гудение, понял Михо, и не в голове вовсе, а от зеркала идёт. Значит, получилось? Ну и где эти миры? Где окно?

Ещё с минуту ничего не происходило. А потом отображение комнаты как-то, искажаясь, поплыло и пропало, сменившись непонятными клубами не то дыма, не то тумана. Впрочем, скоро и они исчезли, а из зеркала полились потоки света. Прищурившись и прикрыв глаза рукой, Лишек со страхом и одновременно с бешеным восторгом наблюдал за тем, как в зеркале всё отчётливее проявлялись ярко освещенные светлые стены, не иначе чьего-то богатого дворца, украшенные позолоченной лепниной и картинами.

А на самой лестнице перед глазами изумлённого юного мага разыгрывалась прямо-таки трагическая сцена, явно стремящаяся перерасти в кровавую.

Очень красивая огненноволосая девушка, наверное хозяйка дворца, вся в драгоценностях, в красивом необычном платье, пыталась убежать от какого-то злодея. Одной рукой тот держал вырывающуюся девушку, а в другой сжимал занесённый для удара меч.

Причёска красавицы была жутко растрёпана, ярко-синие глаза широко распахнуты. На лице – негодование, смешавшееся с ужасом. А рот раскрыт в безмолвном крике.