Билет в ад. Мистика и фантастика

И девку выдернув с повозки,

Повел прощения просить,

Так и случилось-вора ткачихе полюбить,

Любовь неделю то и длилась,

Убили вора за дела,

Анюта Корну повинилась,

Носивши в животе дитя,

А по весне пошла и утопилась,

Оставив все подарочки из зла,

С той самой лавки ювелирной,

Что была послана судьбой,

Таким с Варшавки был наш вор-романтик,

Что вроде был и не герой,

На месте том, где ныне «Перекресток» —

сети торговой магазин,

Рыдала Анна, расти, что будет сын один,

Напротив, пристань где топилась,

Где и невинность отдала-

О чем давно уже забыла старушка милая Москва,

Вам не скажу история здесь с чертом была?

И новый Фауст действие ли дал,

Но вот скажу-Москвы преданье мило,

Спиной к реке, лицом же к «Перекрестку» молитву «Отче наше» прочитать

И вам любви прекрасной, нежной-

всем в силах Бог с небес послать,

Наоборот здесь если встать и так де эти «Отче наши» все так же трижды прочитать, то рядом с вами тот, кто не хотите —

Не будет боле пребывать.

Здесь место истинно святое,

Мещеряков его святил,

Помещик славный он и видный,

Что с церковью русскою дружил,

А черт, что рядом, то наследье-

Болотникова грубых сил,

Добро и зло, что держит в равновесье здесь всем известный рядом монастырь

И Хлопковой Москвы слободке дает здесь жить немало сил.

Порой здесь происходят сказки,

Порой творятся черные дела,

Любовь здесь-просто к человеку

Жила в том месте и жива…

И про Коляна мой рассказ печальный-легенда с уст самих бомжей,

Что душу продавши нечайно,

Сны видят про лоханку щей.

С платформы Зил и у причала-легенда новая жива,

Ее не знают где начало

И Аннушки ли встретится душа-

С Коляном молодым, бомжем ли старым,

Иль в свете том разлУчат навсегда

Но у Даниловской мануфактуры, иные, брат, сейчас дела…

Не забывай про Перекресток,

Узнать легенда ли права,

Молись, молись, молись и помни-

Любовь на свете лишь права

Московские страницы.

Не сразу строилась Москва,

Не все в её обличье просто,

Где много мистики и волшебства,

Еще с времен языческих погостов.

Что ныне Боровицкий холм,

то звалось Ведьминой горою.

Лес первозданный, сосен -дом,

Язычники своею звали, что судьбой.

И на тенистой на поляне,

Где капище раскинулось вокруг,

Глубокой древности селяне

От духов злых тут очертили круг.

Несли дары ведунье старой,

Не знать им горя, чтоб и мук.