Сбиватели

Даже в свои девять лет он понимает, что берёт слишком круто. На деле он готов отказаться от стальной дуги и болта, но «козья нога» – это просто необходимость. В его детских руках недостаточно силы, чтобы как должно натянуть тетиву. Таким оружием яблока не сбить. Дать покачаться – да. Сбить – нет. А какой тогда во всём этом смысл? «Это уже детскость какая-то», – вот, что думает по этому поводу Гарольд. Глупость, как и резиновые ножи, пластиковые бумеранги, бумажные самолётики. «Всё должно быть взаправду, – считает Гарольд, – или никак».

Сталь, мощь, боль – вот девиз Маринвилла. Но «козью ногу» самому не изготовить, нужна помощь дедушки, а для этого нужны аргументы. Пара-тройка у Гарольда имеется. Он сворачивает боевую позицию и направляется к дому. Взрослые иногда умеют быть полезны.

* * *

Дедушка сидит на веранде в кресле-качалке с курительной трубкой в руке. Сегодня он забил вишнёвый табак. «Пахнет здорово, – думает Гарольд. – Будто вишнёвый сад горит».

Вслух говорит:

– Привет, дед.

Дедушка салютует ему трубкой, как бокалом хорошего вина.

– Я хочу улучшить свой арбалет, – сразу переходит к делу Гарольд. – У него не хватает мощи: яблока не сбить. Когда я был с папой в городе, мы зашли в библиотеку, я взял книгу «Типичное, древнее и средневековое оружие». У меня есть чертежи.

– Античное, – поправляет дедушка.

– Что?

– Античное, древнее и средневековое оружие.

– Да. – Гарольд говорит: – У меня есть чертежи.

Ещё у него была пара-тройка аргументов, но он забыл их по пути к дому.

Так что остаётся только добавить:

– Хорошие чертежи.

– Гарольд, Гарольд… – Старик смеётся.

Вообще-то Гарольду нравится дедушка. Седые волосы, золотые руки, усы как у Теодора Рузвельта[5 - Теодор Рузвельт – двадцать шестой президент США (1901–1909).]. Что ещё нужно хорошему дедушке? Ко всему прочему, он умеет организовать настоящую военную кампанию. Однажды дедушка взял его на охоту, но, как он ни пытался облагородить это действо, прихватив себе бутылку вина и шипучку внуку, завернув пару яблок в белоснежное полотенце и осторожно начистив ружье… от этого действа всё равно пахло мёртвым.

Кровью и костьми. И именно это – не красивая обложка, – именно это привлекло Гарольда.

Сталь, мощь, боль.

Выстрел прозвучал тогда громом, порох не капрон. Кровь хлынула из оленя фонтаном. Жуткое и одновременно завораживающее зрелище; такое не прикрыть разговорами о благородстве древнего мужского промысла. И Гарольду это нравилось. Ещё бы.