Под небом Ардакана

Все кровати и шкафы были уже вынесены и использованы в устройстве баррикад в одном из пещерных коридоров.

– Ну, наконец-то! – бросил Свен Карстен, увидев входящего в двери командира.

Все начали вставать со своих мест.

– Сидите пока, – остановил их Александр, – Сначала всё расскажу, а потом займёмся делами.

Все послушно уселись на свои места. Алекс быстро рассказал диспозицию, объяснил почему для конвоя эвакуации выбрали именно их, расписал обязанности отделения и примерное будущее колонии землян.

– Всё равно это больше похоже на наказание, – произнёс в сердцах после минутной паузы Макар Ступин, – Ну и что: что молоды!? А как потом с этим всем жить? Как смотреть в глаза своим родным и знакомым? Что отвечать на возможные упреки: дескать, все воевали кроме тебя?! А-а!…

Макар махнул рукой, вскочил на ноги, подошел к маленькому окну и напряженно стал в него смотреть. Глаза его повлажнели и, возможно именно поэтому он спрятал их от своих товарищей.

– Да-а, дела-а! – протянул Нил Харисон, единственный чернокожий парень в отделении, – Но как ни крути: уже ничего не изменишь. Так, командир?

– Так! – Алекс и сам уже несколько раз прокручивал в голове сложившуюся ситуацию. Но на нём была двойная ответственность: и перед эвакуирующимися и перед своим отделением. Мог ли он настоять на включении их подразделения в число добровольцев? Мог ли он хотя бы попытаться? А как же приказ? Алекс доверял президенту Станиславу, а потому на каждом новом витке таких размышлений убеждал себя в безальтернативности полученного приказа.

– Решение по нам принимал совет безопасности, а не лично президент. Значит данное решение взвешенное и трижды обдуманное. Да, мы моложе всех гвардейцев, а значит – и менее опытные. Дело же добровольцам предстоит ответственное и очень опасное. С этой стороны всё понятно. С другой стороны и мирных граждан нельзя оставлять совсем без поддержки гвардии.

Алекс медленно обвёл всех глазами. Кто понемножку кивал во время его речи, кто в задумчивости смотрел перед собой, кто закрыл глаза рукой… Но никто не возражал, а значит уже потихоньку сживались с невозможностью участия в обороне.