Собакалипсис

Надо отдать тому должное. К концу своего пути Хоря уже пришёл в себя и сразу попытался вскочить. Но зашатался и присел, окружённый сочувствующими мышами.

Я осторожно подошёл к нему и опустился на четвереньки. Помахал перед ним лапой.

– Сколько пальцев видишь? – спросил я.

– Не издевайся, Джек! – пробурчал хомяк. – Нет у тебя никаких пальцев.

– Хорошо, – констатировал я. – Сотрясения мозга нет.

– Его щёки спасли! – хихикнул Хуа, но тут же смолк под суровым взглядом Роти.

– Так в чём же всё-таки ты меня обвиняешь? – задал я уже озвученный сенбернаром вопрос.

Оказалось, наш охотничек нынешней ночью отправился на промысел вместе с Душкой. Видимо, они несколько рассредоточились, поскольку кошка не успела его предупредить о мышином сообществе в целом и его предводителе в частности. И посчастливилось коту выследить самую жирную мышь, которой, как вы можете догадаться, оказался сам Хоря.

С радостными воплями, заглушающими предупреждающие крики ангорки о том, что Джек, мол, с тебя за мышей шкуру спустит, Пушок накинулся на хомяка.

Пока он не без успеха отбивался от наседавших со всех сторон мышей, хомяк пришёл в себя и укусил наглого агрессора за лапу. А потом ещё и по носу двинул своими натренированными лапками.

Добыча вырвалась, да и прочих мышей прибывало. К тому же Душка сыпала сверху непонятными выражениями, суть которых сводилась к тому, чтобы дурень валил.

Валить дурень не собирался.

Но и ангорка не собиралась бросать бестолкового товарища в беде. Ловко перескочив на один из балконов, она скинула вниз, в центр схватки, несколько горшков с цветами.

Эта бомбёжка напугала не только мышей, но и самого охотника. Так что он припустил со всех лап с поля боя и скрылся в соседней подворотне.

– Мои ребята проследили, куда он отправился, – резюмировал Хоря.

Я покачал головой. Да, подставил нас Пушок.

– Мне он сразу не понравился, – прорычал Боб.

– Вернёмся, я ему хвост оторву за такие дела! – поддержал товарища Роти.

– А я за нос укушу, – поддакнул им Хуа.

Сеня тяжело вздохнул и пробасил:

– Прости им, господи, ибо не ведают, что творят.

– Прости, Хоря, – покаялся я. – Это моё упущение. Я же сам пригласил Пушка к нам.