Собакалипсис

Кто знает, может, за этим проходом скрывается какой-нибудь обширный лабиринт?

Но нет. Это была совсем уж маленькая коморка. Никакого света. Лишь на потолке слегка белела длинная светодиодная лампа.

– Здравствуй, сын мой, – обратился сенбернар к кому-то невидимому.

Что-то зашевелилось. Что-то чуть больше меня. А в следующую секунду я оказался сбит с ног. Кто-то придавил меня и принялся тискать.

– Джек! – услышал я детский голос.

Я уставился на обнимающего меня мальчика.

– Маугли? Ты говоришь? – проблеял я, даже не пытаясь вырваться из его объятий.

– Не сейчас, – Сеня бесцеремонно отцепил от меня мальчугана и поставил рядом. – И постарайся пока не болтать. Иначе нас так просто отсюда не выпустят.

Я, признаться, не знал, чему удивляться больше – внезапному исцелению Маугли, или же рассудительности сенбернара. Ведь он был прав. Кто знает, как бы повёл себя Фрэди, узнай он о разумном мальчике?

– Помогите уже бабушке добраться до любимого внучка! – донёсся до нас голос Бабули.

Мы дружно повернули головы к двери, из-за которой только-только появилась черепашья голова. Маугли всхлипнул и подскочил к старушке. Он поднял её на руки и чмокнул куда-то в район носа.

– Я тебя тоже люблю, Андрюшка, – очень тихо произнесла Бабуля.

Рядом со мной шмыгнул носом Сеня. А потом ещё и слезу смахнул. У меня тоже защемило сердечко от нестерпимой милоты происходящего.

– Боюсь, нас сейчас можно взять голыми лапами, – сглотнув комок в горле, сказал я.

Сенбернар снова шмыгнул носом, но отмер и прикрыл дверь.

– Ты, сын мой, – обратился он к мальчику, – держи на руках черепаху, но лик свой сделай поглупее. Иначе твари неразумные могут что-то заподозрить.

– Да, изобрази из себя нормального больного человека, – поддакнул я. – И не вздумай что-нибудь сказать, пока мы не вернёмся в заповедник.

Маугли глуповато улыбнулся и кивнул. Вряд ли он понимал, почему должен играть роль дурачка.

Сенбернар вздохнул и оглядел свою часовню. Потом подошёл к стеллажу и поставил его на место.

– Мало ли, пригодится, – пояснил он.

– Ничего не хочешь взять с собой? – спросил я.

– Нет, – он помотал головой. – Юрик, – он указал на череп, – прикручен к столешнице. Свечи у вас, поди, и свои есть. Читать я не умею.

– Читать? – оживился я. – А что, здесь есть книжки?

– Да вон они, на стеллаже стоят.