Путешествие туда и сюда

Как говорится, на вкус и цвет маркеры разные. Жаль только, что при таком способе время действия ограничено процессом пищеварения. Вот раньше было совсем не так! Вколют в вену или мышцу, и минимум полгода маркер по организму гуляет! А потом ревакцинация! – он мечтательно улыбнулся.

– Слушай, а зачем это вообще нужно? – спросил я. – Почему надо за кем-то подглядывать? Это, в конце концов, неприлично! Зачем ты придумал такой прибор?

– Да это не я, – отмахнулся дверг. – Это Двалин-чудила.

– А ты его украл, – кивнул я.

– А чего он за мной подсматривал? – возмутился Карлсон.

Я почесал макушку.

– То есть, тебе можно, а другим нельзя? С чего бы?

Дверг сложил руки на груди и обиженно выпятил нижнюю губу.

– Потому что все вокруг строят коварные планы. А я просто шалю.

– Ну, ладно, шалун, – я отзеркалил его позу. – Зачем тебе я и Мёд Альтернативной Поэзии? Только объясни как можно проще.

Уверенным движением руки Карлсон смахнул со стола все железки, кроме украденного прибора.

Потом подпрыгнул и приземлился на освобождённую площадку.

– Муми, – произнёс он. – Эти проныры утащили мой Скид

– Это ещё что за фрукт? – уточнил я.

– Скид. Или Скидбладнир. Если совсем для тупых, это складной кораблик.

Мои брови поползли вверх от удивления. Мой незабвенный навигатор, конечно, тоже складывался от состояния ковра до носового платка. Но целый корабль? Впрочем, Карлсон на мою мимику никак не отреагировал.

– Мы с братаном Двалином таких только две штуки сделали.

Точнее, он сделал один, а я скопировал. А Двалин, чудила, обиделся. Обвинил меня в этом… в плагиате. Как будто я украл что-то… Ну, скажи, разве можно что-то украсть у брата? У нас же всё общее! И ещё, знаешь, от какого слова произошёл этот «плагиат»? – я отрицательно помотал головой. – Плаге, чума. Вот тебя брат когда-нибудь чумой называл? – обиженно вопросил дверг.

– Чумой никогда, – заверил я. – Но заразой и мелким засранцем – регулярно.

Карлсон хохотнул и легонько ткнул меня в живот.

– В общем, на своём Скиде я свалил от Двалина на вольные хлеба. Думал, тут, у асов, свободы больше.

– Разве нет?

– Только для самих асов, – дверг оскалился, слегка напугав меня своей улыбкой. – А на всех остальных они плевать хотели.

– Но разве не это называется свободой? Когда на тебя плюют, но тебе на это плевать, поскольку ты и сам на всех плюёшь, находясь на крыше, – я тоже приподнял уголки губ.