На Север!

– Если я сказал, что мы отплывём – значит, отплывём! – не унимался протодиакон. – Я сейчас себе, да и Варягу, на всякий случай, напоминалочку поставлю … к примеру, на девять часов вечера, – протодиакон принялся что-то делать со своей пипкой.

– Вот неугомонный, – хмыкнул Никанор. Когда я сел на своё место, он наклонился ко мне и сказал: – Откровенно говоря, я всё-таки надеялся, что вы ещё на денёк задержитесь.

– Так я и знал, что это твои происки, – я усмехнулся и наполнил тарелку.

В принципе, лично я не видел особой необходимости отчалить именно сегодня.

Я неспешно набивал живот, принципиально отказываясь от хмеля. Остальные же присутствующие ни в чём себе не отказывали.

Не скажу, сколько точно прошло времени, когда Аркадий Петрович встал из-за стола и провозгласил, перекрывая шум:

– Стихи. На посошок.

Все тут же умолкли. Поэт прочистил горло и начал:

У края мира ясень мощный

На перекрёстке всех дорог.

И днём, и ночью между веток

Гуляет белка Рататоск.

Идёт направо – в Нифльхейме

Усы морозит, а когда

Идёт налево – ждёт гулянка

В пределах града Асгарда.

Там на неведомых дорожках

Следы невиданных зверей;

Одно – коняжка-осьминожка,

Другое – волк, исполненный очей.

В этом месте Аркадий Петрович замолк ненадолго, нахмурился, тихо бормоча себе под нос что-то вроде «с ними золотой орёл небесный». Спустя несколько секунд черты его лица разгладились, и он продолжил декламировать:

Там нить судеб соткали норны;

Там на заре ударит Мьёллнир

О череп йотуна пустой,

И асы вылезут в тельняшках,

В блестящих латах, прямо няшки.

И с ними Один. Он крутой.

Там хитрый Локи мимоходом

Угнал из Хеля Нагльфар;

А Йормунганд перед народом

Чуть не разрушив мост Биврёст

Кусает свой длиннющий хвост.

А в Муспельхейме Сурт недужит

И с головой совсем не дружит.

Там тупо вглядываясь вдаль

Хранит границу сам Хеймдалль.

Там Тор на спор тягает гири;

Там вдруг раздастся клич валькирий!

И там я был, мёд с Браги пил;

У моря видел ясень вечный;

Под ним сидел, Мимир беспечный

Свои мне саги говорил.

Аркадий Петрович оглядел примолкших пирующих. Под их непонимающими взглядами он сел, пожал плечами и опорожнил кубок.

– Боюсь даже спросить, – подал голос царь, – это вот сейчас к чему было?

– Кто все эти люди с непроизносимыми именами? – поддакнул Абрам.