На Север!

Котёнок что-то промурчал. А девчонка остановилась и склонила голову на бок, внимательно рассматривая меня.

– Липа, – я постарался совместить в голосе убеждающе-просительные и настойчивые нотки. – Пойми, Степан тебе доверился. Хотя и не должен был. Прояви, пожалуйста, уважение к нему и к Тишке. Не подводи.

Девочка сделала шаг назад, продолжая сверлить меня взглядом.

– Пусть даже ты и не нападёшь на прохожих, – не успокаивался я. – Кто-то может тебя увидеть и подумать… Что-то вроде того, что у вас в селении произошло.

Вурдалачка посмотрела на Че. Тот в ответ фыркнул.

– У нас и так слишком многое случилось за этот день, – резюмировал я. – Давай не будем усугублять положение. А завтра на свежую голову придумаем, как с тобой быть.

Липунюшка наморщила носик, развернулась и, демонстративно подняв подбородок, отправилась в стойло Тишки.

А вот маленький ушастый котёнок, зараза фиолетовая, снова фыркнул и с быстротой молнии исчез в темноте улицы.

– Спасибо за понимание, – тихо сказал я в спину девочке и развернулся, чтобы уйти.

– Спасибо за понимание, – донёсся до меня сонный голос Ницше. – Ваше мнение важно для нас. На этом экипаж прощается с вами. До новых встреч в эфире.

Я заинтересовался, что это он там лопочет, и подошёл к его стойлу. Мой непарнокопытный приятель спал стоя, свесив голову и посапывая.

– Спокойной ночи, – я улыбнулся его умиротворённому виду.

– Спокойной ночи, малыши, – пробормотал ослик. – Спят усталые игрушки, выпьем с горя, где же кружки… А теперь взрослые новости…

– Переволновался, бедолага, – решил я.

Да уж, обилие произошедших сегодня событий могло вывести из психического равновесия любого здорового мужика. Не говоря уже о мирном ослике с тонкой душевной организацией.

По дороге к выходу я заглянул в стойло боевого быка, постигшего смысл жизни. Он тоже спал стоя. Но, в отличие от Ницше, молчал. Впрочем, как и всегда.

Липунюшка, развалившаяся на его широкой спине, как на роскошном диване, подняла голову и поглядела на меня.

– Спокойной ночи, – одними губами пожелал я.

Она не ответила. Лишь снова опустила голову.

Стараясь не шуметь, я вышел прочь с конюшни. Постоял, подышал, успокаивая роящиеся в голове бестолковые мысли.

Со стороны палат доносилось нестройное пение. Слов было не разобрать. Я уловил только что-то вроде:

Но я играю эту роль,

А виноват в том алкоголь.

Не знаю такой песни. Видимо, наши гости из поднебесья внесли свою лепту в репертуар.