Истинная история царевны-лягушки. Оптимистический постапокалипсис

Стрела могла выбить молодой невесте зуб или глаз, напугать до икоты, клюнув в мягкое или не очень место. Поэтому Кулиб ещё поколдовал, и теперь стрелы притормаживают на подлёте и только легонько толкают цель, как бы намекая…

Не знаю, с какого перепугу и кто это придумал. Может, отец. А может, кто до него. Но вряд ли создатель оной традиции мог предположить, в какой дополнительный доход выльется сие увеселительное мероприятие. Самое главное, деньги отдают с большим удовольствием. И все счастливы.

Так вот. День настал.

– Выбрал кого? – шёпотом спросил меня Кулиб, появившийся из двери. Я пожал плечами. – Как Утырок с Закидоном будешь экстримом заниматься?

– Последним буду. Может, кого присмотрю к тому времени. Подсобишь?

– Не вопрос. Молодым везде у нас дорога.

Первым был Степан. Замелькали на экранах силуэты, лица, заиграла весёлая музыка. Потом мелькание замедлилось, и мы увидели девушку в теле, заполнившую собой все экраны.

– Марфа, дочь боярина Отрыжкина, – продекламировал Сафон, наш глашатай по связям с общественностью.

Степан довольно осклабился и толкнул в плечо Гаврилу Отрыжкина, брата своей пассии. Тот тоже хохотнул и потёр ушибленное место.

Следующим был Абрам. Мелькало дольше, но жребий выпал вполне ожидаемый.

– Сара, дочь купеческая! – пополнение в казну и льготы семейству купца Мендельсона. Очень выгодно всем, кроме купцов-конкурентов.

– Ну, Иван, давай теперь ты, – подал голос отец, сидевший в уголке вместе с двумя приближёнными боярами.

– Я последним буду, – вяло ответил я.

– Как знаешь, – вздохнул царь и повелел: – Продолжайте!

После были боярские дети и дворяне. Конечно, и экстремалы наши. Утырку выпала танцовщица из бара с Шереметевской свалки. Возможно, не вполне слепой случай. Закидон же нервно хихикнул, увидев свой выбор. Это была огромная тётка, шириной похожая на нашу кухарку, но ростом, пожалуй, со Степена, а то и выше.

– Вера, глава кожевенной гильдии! – продекламировал Сафон.

– Хана Закидону! – съехидничал Гаврила Отрыжкин, и зал взорвался хохотом.

– Пацаны, вечером все ко мне на поминки в «Скрипучую телегу»! – прокричал Закидон, тоже загоготал и пошёл на двор запускать свою роковую стрелу. Почти все, забыв про меня, отправились за ним.

– Ну, сынок, ты уже взрослый. Твой черёд судьбу пытать, – промолвил царь.