Вирусапиенс

Лучше расскажи, что увидел, – остановил друга Бейрут.

– Что увидел? Что увидел? Ты-то откуда знаешь, что я?… – Жора подозрительно уставился на товарища. – И ты… тоже?

– Ты, да я, да мы с тобой. Это еще полбеды, – перебил Бейрут недовольно. – Если бы ты не лез в специфику Вирусапиенса, отбросил на время ДНК, РНК, чертовы аминокислоты, то заметил бы, что вся Сеть забита странными сообщениями о галлюцинациях, как регистратура психоневрологического диспансера. Впечатление такое, что на улице конец марта.

Жора на секунду оторвался от экрана, краем глаза фиксируя потерянный файловый каталог. Тот, как ни в чём не бывало, торчал на своём месте.

– Причем здесь март? – поинтересовался хакер, ныряя в захлёстывающую сознание волну необъяснимого раздражения.

– Конец марта, начало апреля – время обострения невротических заболеваний и шизофренических психозов, сопровождающихся агрессией, – четко, как с листа, отчитал Бейрут.

Напрасно Жора старался прогнать распухающую злость, она шершавым комком застревала в груди, не давая вздохнуть.

– Тыыы! – вытянув худые руки, он двинулся к Бейруту, чтобы стереть противную улыбку на его лице.

– Понятно, брат! – вздохнул тот, отчего-то покраснел и мгновенно исчез.

Сквозь багровую пелену сверкнул граненый стакан, в лицо ударила ледяная струя.

– Ещё? – поинтересовался спокойный голос.

«Когда успел набрать?» – мелькнувшая мысль непонятным образом успокоила Жору.

Только сейчас он, пусть и частично, но пришел в себя. Оглядываясь, увидел ведро. Боясь, что одного стакана живительной влаги будет недостаточно для полной фокусировки взбунтовавшегося рассудка, сунул в холодную воду голову.

– Так-то лучше, – услышал он голос Бейрута. И в этот момент в дверь позвонили.

Друзья удивленно посмотрели друг на друга, молча кивнули, но остались на месте.

Еще звонок – на сей раз более требовательный.

– Кого нелегкая несет? – Бейрут неохотно двинулся к выходу.

– Только не полковник! – подняв глаза к потолку, Жора сложил руки лодочкой на груди.

– Его же попёрли со службы, – скривился Бейрут. Именно Коваля больше всего не любили приятели.

Работа, которую он им давал, не пугала их и даже нравилась – всегда интересная, захватывала без остатка.