Вирусапиенс

 – Уж если он столь эмоционален, будем давить на его чувственность».

Правда, эмоции юного разума, похоже, издают только скрежет зубовный. Но, как говорит Потемкин, от любви до ненависти один шаг. Осталось только надеяться, что и в обратную сторону расстояние окажется не большим.

– Это – мой мир! Твой мир! Зачем он человеку? – вскричал Вирусапиенс, обводя переговорную комнату пылающим взглядом. – Ты создал его!

– Этот мир создали люди! – возразил Тромб. – Им решать, кому здесь жить!

Вирусапиенс возмущенно вскинул руки.

– Я убивать их? – вызывающе воскликнул он. – Нет!

– Да, – страстно прошептал боец.

В этом он был абсолютно уверен и оттого также перешел на крик:

– Ты их убивал и убиваешь! Всех! Везде и всегда! Они должны были убить тебя первыми, но оставили тебе шанс.

Тромб осмотрелся и, раскинув руки, торжественно добавил:

– Люди отправили тебя жить в этот мир!

Нужны были аргументы для того, чтобы собеседник не мог разрушить нарисованную им логическую картину.

– А ты хочешь уничтожить мир, в котором живешь? – поинтересовался он, опережая возможные возражения.

«Я вру! – радостно подумал Тромб, – почти как человек!»

– Не помню раньше как, но знаю! Меня гнать там они, – устало махнув рукой, Вирусапиенс вздохнул. – Меня гнать здесь ты. Зачем? Куда идти маленький безобидный разум?

Будучи когда-то сам в подобном положении, положении никому не нужного, одинокого взрослеющего сознания, боец понимал состояние собеседника, но с трудом сдержался, чтобы не улыбнуться.

– Да уж! Совсем маленький и, главное, совершенно безобидный!

– Ты не верить мне?! – удивился вирус.

Превращаясь в копию Тромба, он повторил его внешность, но взгляд оставил свой. Полные укоризны глаза долго и задумчиво рассматривали бойца, отчего того вновь захватило чувство вины. Странное, всплывающее из глубины памяти ощущение моментально скрутило израненное тело, оживило забытые кошмары.

Рот наполнился привкусом металла. Тромб понял, что реальность ускользает от него. Сплюнув горячую кровь, облизал пересохшие губы. Смахнув красную пелену, застилающую глаза, оглянулся.

Комната для переговоров исчезла, сменившись грязными стенами военной космической станции.

«Этого не может быть, – мысленно закричал воин, всматриваясь в лица мертвых товарищей, лежащих у его ног. – Это было в прошлой жизни!»

Вот они, бойцы.