Переговорщик

Да и лихорадка теперь не давала расслабиться ни на секунду. Тело тряслось, зубы клацали без остановки.

– Заражение крови! – выдохнул я, вспоминая курсы по оказанию первой помощи.

Каждый чистильщик должен был знать признаки основных и самых опасных заболеваний. Хотя, кто нынче их не знает. Вот и я знал, что недуг мой не передается от человека к человеку, но легче от этого не становилось. В наших условиях – это смертельный приговор.

– Ты это, – пробормотал я, глядя на Уса, – не переводи добро на говно, лучше давай внутрь.

Замерз я.

Смотрит сержант на меня, а в его больших влажных глазах плещется жалость. Добрый, зараза! Невмоготу смотреть не его сочувствие. Плюнуть в морду хочется. Ну, нельзя быть таким в наше время!

– Плохо, что задание провалили, не оправдали, значит, надежды нашего командира, – шепчу я, а он только пренебрежительно отмахивается.

Нашел о ком думать. Оно и понятно, не любит он майора. И этого я тоже никогда не понимал. Ведь командир для нас все. Он, как отец, как знамя, как…

– Не об этом нужно думать, – нахмурился Ус.

 – Если срочно, прямо сейчас, ничего не предпринять, кранты тебе, Серега, – говорит это, а сам тесаком себя по колену лупасит.

Вижу, сказать что-то хочет, но не решается. Дай, думаю, помогу.

– Предпринять? – повторяю за ним и вымученно улыбаюсь, как могу.

Пытаюсь справиться с трясучкой:

– Ты что же, предлагаешь ногу… тесаком?

Ус дернулся, как ужаленный, но виноватое выражение лица никуда не исчезло.

– Скрипушники, они больные, – сказал и замолк.

 – А значит, должны дружить с медициной. Ну, чтобы выживать, – закончил он после секундной паузы, поглядывая при этом куда-то вверх и за мою спину.

– Ты соображаешь, что несешь? – я не дал ему продолжить.

Мысль пришла. Страшная мысль. Я только начал понимать, о чем он говорит, но уже не мог справиться с собой. Злость заполнила меня без остатка. Я так разозлился, что даже клацать зубами перестал.

– Просить помощи у скрипушников?

Слова превратились в шипение.

Я закашлялся, а когда успокоился, проследил за взглядом Уса.

Дырка в бетонной плите, на высоте человеческого роста. На какой-то миг мне даже показалось, что он какие-то знаки подает, а дырка такая же, как та, возле которой Колобка кончили. Вот только не было там заросшей травой канавы, на дне которой я сейчас лежал.

– Ты тащил меня сюда, чтобы отдать скрипушникам? – удивился я, с трудом ворочая распухшим, шершавым языком.

Нога пылала.