Под светом Лаялиса

Король северных людей Имнас надел доспехи. И атаки тьмы удалось отбить.

– Я слышал, и не раз, все эти сказки про доспехи, и прочее. – перебил Пилип – Причём тут я?

– С тех пор, уже пятьсот лет, – продолжил Аплай – Доспехи Мазараса хранились в королевском дворце Табэлора. Пока девять лет назад один вор, из села под мёртвым морем, не умудрился выкрасть шлем Мазараса. И ходят слухи, что среди югров появился подлинный наследник Даулара, унаследовавший его магическую силу. Юного наследника нашёл Оур – минотавр, который уже пятьсот лет ждал, когда настанет этот момент.

– Я не понимаю. – произнёс Пилип.

– Мы нашли того вора, который выкрал шлем, – продолжил Аплай – Его зовут Тито Биглс, глупый рыбак, который думал, что ворует обычную безделушку. А шлем, он подарил твоему отцу – Бапу Биглсу из Биля!

– Постой, ты хочешь сказать, что приехал сюда за этим шлемом? Но если он такой важный, то почему за ним прислали одного эльфа на трагзе, а не целый боевой отряд?

– Если бы, из Табэлора в Биль вышел целый боевой отряд, – отвечал Аплай – Оур сразу бы, что-то заподозрил.

– Ты это всё серьёзно? – испуганно спросил Пилип.

– Серьёзней некуда, – продолжил эльф – и я полагаю, ты должен знать, где находится шлем.

– Но я понятия и не имею! – возразил Пилип.

– В любом случае, шлем где-то здесь, и если ты до захода Лаялиса не явишься, со шлемом, на пристань Литлбилья, за хмурыми холмами, паром в Бэтвич отплывет без тебя.

Аплай встал из-за стола.

– Постой! – воскликнул Пилип – Помоги мне найти этот шлем!

– Ты предлагаешь мне, вместе с тобой рыться по чуланам? – прищурившись спросил эльф. После чего развернулся, вышел из хижины, залез на трагзу и направился в сторону хмурых холмов.

Пилип не понимал, что сейчас с ним произошло, но инстинкт самосохранения заставил юношу начать поиски. Уже к обеду он перерыл весь дом: свою комнату, комнату Бапа, гостиную, кухню, холл. Перевернул вверх дном, даже, амбары и парник, залез, буквально, в каждую бочку на ферме. И, утомлённый поисками, сел на крыльцо, пытаясь принять мысль о том, что эльф говорил ерунду, и нет никакого шлема, ни югров, направляющихся в биль.