Андеграунд, или Все романтики попадают в..

Я посмотрел на связанные веревкой руки, на кровавые клочья плоти под этой веревкой и протянул руки Князю. Тот моментально извлек кинжал из ножен и перерезал веревку. Затем, спрятав свое оружие, снял свой плащ и накинул его на мое обессиленное тело.

– Мило, – пробормотал я, – Но он мне несколько великоват, и мне все-таки хотелось бы одеться в свою одежду.

– Это не простой плащ, Иван. Он придаст тебе сил, – прокричал Князь, – А одежда твоя вон, позади тебя, в целости и сохранности.

Я оглянулся. Действительно, мои аккуратно сложенные черные джинсы с широким кожаным ремнем лежали на фиолетовом сиденье фиолетового стула, сверху лежала моя любимая красная футболка с длинными рукавами, на которой была изображена черная решетка в виде колючей проволоки, на спинке стула висела моя черная кожаная куртка-косуха с большой красной звездой на спине, а под стулом стояли черные ковбойские полусапоги с затупленными мысками.

– Где я нахожусь, Князь? – голова вроде перестала кружиться, и я решил прояснить ситуацию, хотя внутреннее чутье подсказывало мне, что ничего ни хрена не прояснится, – Сколько сейчас времени, какое сегодня число, и как я сюда попал?

– Ну, скажем так, мы находимся в Зоне Z, – заорал Великан, – Какое сегодня число я понятия не имею, ибо здесь нет летоисчисления, время сейчас где-то между полночью и утром, а как ты сюда попал совсем не важно.

– Слушай, будь добр, объясни мне все-таки, какого рожна ты так орешь? Я даже чувствую, как вибрируют мои барабанные перепонки. Ты же Князь Тишины, верно? Или ты Князь Барабанных Перепонок?

– Ха-ха-ха, – захохотал Великан громовым басом, и все вокруг задрожало – цепь с крюком, на котором я давеча висел, стол с инструментами, волосы у меня на голове, мурашки на моем теле и даже фиолетовые шлепанцы. Продолжалось это около минуты, затем, отсмеявшись, он произнес:

– Князь Барабанных Перепонок это смешно, а что касается моего громкого голоса, то это как бы действие противодействием.

– Знаешь, очень хочется понять это раньше. Есть большое желание отрезать тебе язык или выбить все зубы, лишь бы поскорее прочувствовать и оценить тишину.