Капитан Проскурин Последний осколок Империи на красно-зелёном фоне

Май-Маевский меня не принял, назвал тебя организатором красной сволочи.

Утром в уборной мы встретили Ваньку Воробьёва – «партийного товарища» Павла. Его тоже ожидал расстрел.

– Бежим, – прошептал Воробьёв.

– Охраны много.

– Поднимай своих. Я тоже перешепчусь.

В столовой во время обеда Воробьёв прошёл мимо нас, бросив:

– Согласны только шестеро.

Весь день Павел не находил себе места – план побега, предложенный Воробьёвым, был слишком дерзкий.

– Побег или трамвайный столб! Выбирай! – поставил я точку в его сомнениях.

– Выходи на ужин! – голос охранника эхом пробежал по коридорам.

В очереди, с миской в руках Макаров громко крикнул:

– Позовите начальника караула! Очень важное дело!

Караульный крикнул разводящему, тот позвал начальника.

– Кто звал?

– Я.

– Зачем?

– Важное государственное дело. Касается и лично Вас.

– Говорите.

– При всех не могу.

– Пошли в камеру.

Павел выскочил, закрыв дверь на чугунный засов. Воробьёв, Заборный, Вульфсон и татарин Абдул Смаил набросились на часовых.

– Ни с места! Давай ружья!

Раздалось два выстрела и юнкера с поднятыми руками прижались к стене. Часовые снаружи, увидев нас, сбежали с поста и мы бросились к открытым воротам. В лицо ударил ветер со снегом. Добежали до Нахимовской и повернули на улицу Кази. Тут начиналась Цыганская Слободка. Со стороны крепости послышались выстрелы, но мы уже были в открытом поле.

Всю ночь шли по полю. Ветер насквозь продувал гимнастёрки. Повезло, что снег неглубокий и ветер в спину, но мороз истощал силы, приходилось часто отдыхать в снегу прижимаясь спиной. Наконец, вдали замигал огонёк – Херсонесский маяк. Значит, прошли 15 вёрст. Но метель усиливалась. Вульфсон и Гриневич обессилели от холода, ноги не слушались. Пришлось вести под руки. А маяк, казалось, не приближался.

Наткнулись на развалины старой крепости. Пришлось обойти.

– Вспомнил! – неожиданно воскликнул Воробьёв. – В полверсте деревня. Собаки лают! Слышите?

Двинулись туда. В темноте у самой земли показались огни и сероватый силуэт церкви. Обессиленный, дрожа всем телом, я постучал в дом на окраине.

– Кто там?

– Начальник отряда капитана Орлова, – офицерским голосом ответил Макаров. – Заблудились.