Последняя Арена 3

А в землянке – пара кувалд, ломы и грабли. Всё это одной очень дорогой фирмы, – пояснил офицер. – Случайности быть не может. Мы бы и не нашли её, но там деревья срублены. Да и рядом много старых следов от ботинок. Полковник Стоменов сказал, что тут никого, кроме тебя, быть не могло.

– А он где сейчас?

– На выезде. Повезло тебе. Полезное знакомство, – он с невысказанным вопросом посмотрел на меня. – Слыхал, что ты его жену в первый день спас. С тех пор, смотрю, времени зря не терял. Хорошо прокачался. Пойдешь ко мне в команду?

– Он будет свободным охотником, – встрял Альтаир.

– Чего так? – удивился офицер. – Подчиняться никому не хочешь? Хотя оно и понятно. Со Стоменовым за одним столом сидел. Слыхал, Столыпин у тебя был за водителя.

Солдат, который недавно орал на меня, неуверенно замялся на месте. Я покосился на него – он отвел взгляд. Посмотрите-ка какие мы пугливые стали…

– Мне передали, что тут есть место странное, в котором всегда огненная кошка появляется. Покажешь потом? И можешь помочь с оврагами? Идём в палатку.

Артефакт потом заберёшь. Не таскаться же с ним просто так…

Я и Альтаир проследовали за майором, отдавшим по пути несколько распоряжений. Остальные сопровождающие – мой конвой – остались на улице.

Офицер достал лист ватмана с прорисованной двадцатикилометровой территорией и протянул мне карандаш. Тут же распечатал сухпай и бросил консервы на печку. Рядом поставил металлический чайник.

Я набросал некоторые места, в которых могли оказаться данжи.

Отметил разрушенную охотничью вышку, несколько заброшенных деревень, глубокие ямы. На всякий случай добавил озера и речушки. Сразу же предупредил, что могу ошибиться с масштабом, но офицер сказал, что всё нормально: группы разведают и всё исправят.

– Ты же три дня нормально не спал, да? – спросил майор. – Всё машины проверял…

– Вроде того, – подтвердил я.

– Ну так ложись. Только на второй этаж.

Я и не подумал отказываться от предложения. Видимо, этот офицер принял меня за кого-то другого, за чей счет можно продвинуться по карьерной лестнице.

Разубеждать, что я никак не смогу повлиять на генерала, естественно, не стал. По-быстрому поел и тут же отрубился.

К двум часам дня услышал легкое покашливание сержанта.

– Ну? – буркнул я.

– Это… Время.

– Какое время? Нормально можешь говорить? – задал я вопрос до крайности недовольным тоном. Да-да, мы, приближенные к начальству, такие: суровые.

– Ехать надо.