Седьмая земля

Повернул голову посмотреть на жену…

Рядом со мной лежало зеленокожее человекоподобное существо с пухлыми губами и бледно-рыжими волосами. Оно смотрело на меня блекло-голубыми глазами. А потом что-то проговорило.

Никогда я так моментально не оказывался на ногах.

– Ты кто? – вскрикнул я.

Непроизвольно оглянулся. Земляной пол, низкая соломенная крыша, глиняные стены. Единственное небольшое окно заделано каким-то странным стеклом. И стеклом ли вообще? Через него проникал зеленоватый солнечный свет, но не видно ничего.

Из мебели имелась лишь низкая, грубо сколоченная кровать, да какие-то чашки стояли в углу. А на этой самой кровати лежала полная и некрасивая женщина с зелёной кожей. Она была обнажена. Груди свисали с толстых боков. Лобок покрывали густые рыжие заросли, где танковый батальон навсегда потеряется. Из подмышек и ноздрей также торчали волосы.

Если б я накануне выпивал, то это бы оказалось моим самым крупным провалом в жизни. Однако я уже пару месяцев к спиртному не прикасался. Новая работа, беременность жены, подготовка к переезду – не до того было.

Зеленокожее человекоподобное существо снова что-то сказало. Неожиданно для себя самого я понял последнее слово:

– …ведёшь.

– Ты кто, мать твою?! – выпалил я.

– Никогда больше не поминай мою мёртвую мать! – нахмурилось зеленокожее чудовище, точнее девушка, с которой я проснулся. – Иначе оторву тебе всё между ног!

Не считая кожи, она ничем не отличалась от обычной женщины, которая любит поесть и не любит спорт, считая, что её и такой должны любить.

На её возмущения насчёт матери мне было совершенно всё равно, так как я опустил взгляд и увидел собственные босые ноги. Зелёные босые ноги! Посмотрел на руки – зелёные.

– Где зеркало? – заметался мой взгляд по крохотному жилищу.

– Чего? – весело хихикнула девушка. – А может, ещё спросишь, где твоя карета?

– Где зеркало? – я подскочил к окну в надежде, что в стекле хоть что-нибудь отразится, но при ближайшем рассмотрении это оказалось не стекло, а плёнка.

Вмиг вспомнилось, что когда-то читал, будто раньше, до изобретения стекла, окна в крестьянских домах делали из бычьих пузырей. – Ты кто? – повернулся я к той, с которой проснулся.

– Ты же вчера не пил! – ночная спутница изящно приподняла левую бровь.

– Где я? – не слушая ответа, я подскочил к двери, поискал глазами ручку, но её не оказалось. Имелся лишь толстый изогнутый гвоздь, за который и дёрнул. Верхняя петля дзинькнула и свалилась мне под ноги.