Седьмая земля

– Так и всё-таки? – не унимался я. – Почему мы орки?

– Ты цвет кожи свой видел?

– Зелёный.

– Вот поэтому и орки. Давным-давно вблизи Проклятых болот, которые тогда и проклятыми не были, жило племя, которое называло себя орками. Говорят, воинственный был народец. И зеленокожий. Как мы. Потому что много дышали воздухом с болот, как ты, надеюсь, понимаешь. Их потом в очередной войне всех вырезали. Подчистую. Вместе с женщинами и детьми. Давно это было. Очень давно. Тогда, говорят, войн было много. До уничтожения некромантов всегда войн было много.

Потом выяснилось, что воздух с болот продлевает жизнь, и туда стали ссылать приговорённых к казне, чтобы работали. Вот этих ссыльных, то есть нас, и стали называть орками.

Когда начало смеркаться, мы чуть углубились в лес, где отыскали довольно симпатичную полянку. Затем насобирали хвороста, и Блот ловко развёл огонь трением. Несмотря на усталость после внушительного дневного перехода, у меня долго не получалось уснуть на пустой желудок. Я лежал и смотрел на мириады звёзд, усыпавших чужое небо.

Гадал, где среди них моё Солнце. В какой-то момент осознал, что ночь достаточно светлая. Поискал глазами луну, которая освещала подопечную. И не нашёл.

Блот тоже не спал. Ворочался с боку на бок. Поэтому я спросил у него.

– А где луна?

– Чего? – буркнул он. – Какая ещё луна?!

Судя по всему, спутника у этой планеты не имелось. Объяснять Блоту я этого, естественно, не стал.

– Не обращай внимания, спи, – сказал я.

Небо было таким ярким и непривычным, таким красивым, каким я его никогда не видел.

Я им любовался-любовался и всё никак не мог остановиться. Решил, что если смогу попасть обратно, обязательно в какой-нибудь из игр создам аналогичное.

Вдали чирикнула ночная птица. Лёгкий ветерок едва слышно шуршал кронами. Уютно потрескивал костёр. В какой-то момент глаза начали слипаться. Я уже приготовился, наконец-то, уснуть, хоть ненадолго забыться, когда где-то поблизости раздался зловещий шорох. Кто-то большой пробирался через подлесок.

Блот моментально оказался на ногах. Подхватил головню из костра, выставил её перед собой. Вскоре мы увидели виновника нашего пробуждения. На поляну вышел мертвец. Пергаментная кожа обтягивала вытянутое лицо. Губы отсутствовали, множества зубов не хватало, а те, что остались, почернели. Одетый в какие-то обноски, он остановился на границе тьмы и света, вперился в нас водянистым взглядом. Несколько мгновений постоял, словно оценивал опасность.