Наверху рушились города…

В конце концов, решил не хитрить. Во взрослой жизни враньё смотрится бестолково. Его всегда видно, хотя лгущий, как правило, думает наоборот. Костик на мгновение залюбовался её изумрудного цвета глазами.

– На нас напал дикий, – сказал он. – Вероятно, хотел её, – кивнул на Тамару.

Все проследили за его взглядом. Бандит плотоядно ухмыльнулся. В глазах Власова появилась задумчивость.

– Я уверена в том, что это не вирус… – словно извиняясь, произнесла Марина. – Но считаю, что посидеть в домике вам будет полезно.

Костик с Тамарой переглянулись. Фельдшер кисло усмехнулась.

– Кормить хоть будете? – посмотрела на депутата. – Картошечка-то пахнет отменно!

* * *

К месту заключения, или карантина, Костика с Тамарой сопровождал Бандит и Власов. Шли они на почтительном расстоянии.

– Думают, что их это спасёт, – шёпотом произнесла фельдшер. – Вся Москва превратилась в диких зверей, а они думают, что расстояние в несколько метров защитит их от заражения.

– Ты им об этом не сообщай, – сказал Костя.

Бандит недовольно засопел. Почувствовал, что говорят о нём, но рыкнуть не посмел.

Когда проходили мимо дома, увидели, что из-за панорамного окна за ними наблюдала Ануш. Она застыла с мокрой тряпкой в руках, посреди гостиной. Её левая жёлтая перчатка чуть сползла, на запястье виднелись тонкие золотые часы. Она проводила Костика с Томой встревоженным взглядом, затем опустилась на колени и полезла тряпкой под одно из кресел.

На изгибе тропинки Костя увидел сломанные на уровне груди кусты, словно кто-то пробирался сквозь них.

Обернувшись, посмотрел на дом. Нашёл окна своей спальни. Значит и правда кто-то шарился по саду ночью. Неуютно стало от ощущения, что пока он спал, рядом бродил кто-то из диких. Перед глазами сразу появился мужик с клочковатой чёрной бородой.

В глубине сада, возле забора, разделявшего участки, обнаружился маленький уютный домик из обрезной доски.

Тамара остановилась, прикрыла рот руками и произнесла:

– Какая красота!

Костик не мог с ней не согласиться.

Затянутый плющом одноэтажный дом в глубине сада смотрелся уютно. Вокруг него росли белые цветы, названия которых бывший редактор не знал.

– Идите, там открыто, – сказал Пётр Валерьевич. – Я пришлю Фёдоровича с едой. Он теперь будет её приносить и где-нибудь здесь оставлять. Посидите пару дней, а там Марина вас посмотрит и если всё нормально, то вернётесь.

– Спасибо, милый барин, – прорвало, наконец, Тамару, она даже сделала шутовской поклон.