Мышеловка захлопнулась

Стёкла собрал и выбросил в мусорное ведро. После закипятил чайник и заварил растворимый кофе. В голове случился ступор, словно кто-то нажал кнопку «выкл».

Из окна подуло тёплым летним ветерком, доносился монотонный гул одного из самых больших городов Земли. Кофе выпил почти сразу, не обращая внимания, что тот обжигающе горячий. Голова начала противно ныть, будто там поселился сосед с перфоратором. Илья открыл и закрыл рот. Затем вновь открыл, но так ничего и не вымолвил. Оглянулся вокруг, словно пытался понять, где находится.

– Я сошёл с ума, – вслух высказал единственную мысль, вертевшуюся в голове. – Я просто сбрендил! Съехал с катушек! И сам всё здесь разворотил.

Пощупал карман – деньги на месте. Дрожавшей рукой взял кружку, налил воду из-под крана и одним глотком выпил. Илья помнил, что собирался идти в магазин возле дома. А вдруг Лина вернётся? Или это всё же была галлюцинация?

– Да что же это такое?! – он открыл кран с холодной водой и подставил голову под струю.

Первыми замерзли уши, затем начал ломить затылок. Мысли приобрели ясность. Выключил воду. Небрежно вытерся кухонным полотенцем.

Перед дверью он остановился, посмотреть на творение рук своих. Вроде помнил, как вязал узлы. При этом сомневался, что это было на самом деле. Создавалось ощущение дежа вю. С трудом верилось в возвращение Лины, в человека, превратившегося в большую чёрную птицу, в рассказ бывшей невесты о похищении инопланетянами, о мире магии и колдовства.

Илья потряс головой, пытаясь выбросить всю эту муть из головы. Если это временное помутнение рассудка, то не страшно. Но если такие галлюцинации продолжатся, то придётся обращаться к врачу. И тогда психушка гарантирована.

Он вышел на лестничную клетку. От соседской двери пахло мясом. Посмотрел на свою. Бросится ли другим в глаза отсутствие петель? На всякий случай повертел ключом в замке, хоть это и было совершенно бесполезно.

Погода стояла великолепная. Ярко светило солнце, тёплыми лучами приятно щекотало кожу. Возле подъезда, на лавочке, сидели бабушки. С ними Илья не здоровался принципиально, после того, как его перед родителями оболгали, будто бы он курил.