Адам и Ева проклятого мира

Потирала оголенные предплечья. После ночи действительно чувствовался холодок.

Солнце только-только появилось из-за горизонта, освещая неверными лучами всю видимую часть пространства. Оглядевшись, я не увидел чего-то необычного или экстраординарного, или того, чего не видел вчера – дорога, асфальтированная, но потрескавшаяся, разрушенный мост, глубокое ущелье, по дну которого протекала речка, деревья, стоявшие кое-где вдоль полей и, соответственно, сами поля, поросшие высокой травой. Забыл самое главное – очень далеко, на горизонте, лежал город, поблескивая сотнями стекол из подпиравших небо атлантов-небоскребов.

Большего с такого расстояния рассмотреть не удалось. Дорога, насколько я помнил, вела не к городу, а в противоположную сторону, значит, идти назад бессмысленно, да и невозможно, пока не научимся летать.

Поднявшись, я подошел к рваному, пестревшему кусками железа и бетона, краю моста. Осторожно выглянув, увидел запруженную речку, а в ней тела наших преследователей. Будто художник-фантаст нарисовал картину «После боя».

Вернувшись, я присел на корточки рядом с женой.

– Доброе утро, милая! – поцеловал ее.

– Доброе утро, – с запозданием пробормотала Лида. – Хотя с чего оно доброе?!

– Здрасьте! – несмотря на все передряги, которыми был богат вчерашний день, сегодня я проснулся если не с великолепным, то с достаточно хорошим настроением. – А как же то, что мы говорим друг другу «доброе утро»?! Ведь другие не могут этим похвастать!

– Я дура! Дура! – со злостью произнесла Лида.

 – Чего меня черт дернул в эту Италию?!

– А ты здесь причем? – приподнял я брови. – Откуда ты могла знать?

– Все равно, это моя вина! – не унималась супруга. – Не выбери я Италию… В конце концов могли на автобусе поехать. Глупая…

– Прекращай нести ерунду! – перебил я жену. – Ни в чем ты не виновата! – пришлось слегка повысить голос, но Лида этого даже не заметила.

Просидев несколько минут, мы поднялись, чтобы размять затекшие конечности. Подошли к перилам.

С этого места не было видно обломки моста и тела нелюдей. Вместо этого открывался поистине прекрасный вид на речку, стекавшую через ущелье в долину.

– Красиво! – отстраненно произнесла Лида.

– Да… – слова так и повисли на моих устах.

В долине река изгибалась. В этом изгибе лежал типичный провинциальный город. Виднелись пятиэтажные здания и узкие улочки, стояли автомобили. Ни одного движения я не заметил.

– Смотри, – указал я на жилища людей.