Тэрри и Латтария. Луч в ночи

И я решил… решил, что буду первым. Что меня запомнят, как первого наездника на баулах.

– О, тебя запомнят, мальчишка! Запомнят, как самого большого болвана в истории деревни! – рявкнул Бэб. Он буквально задыхался от злости.

Тэрри старался держаться. Сейчас ему было не так страшно, ведь его уже поймали. Пусть будь, что будет. Главное, чтобы это скорее закончилось.

– Нужно его выпороть, Финнис. Выпороть, как следует! Изгнать! И его родителей тоже! Воспитали сынка, ничего не скажешь! – ревел Бэб.

Финнис хмыкнул, прихватив свой широкий подбородок.

– Пороть тебя никто, конечно же, не будет. По старым порядкам тебя бы ожидало десять ударов розгами (Тэрри сглотнул). Но мы больше не чтим дикарские традиции. Памятник уже не вернуть, но его можно восстановить. Твоим родителям и тебе придётся потратить много сил и времени, чтобы вернуть ему былую форму. Главное, что ты не убился и никто не пострадал. А что до наказания, которым грезит Бэб… Пусть твои родители решают, как тебя наказать.

Чего-чего, а такой сдержанности от старосты Тэрри не ожидал. Какая мудрость, какая сила! Камень, нависший в душе, упал, но ощущения всё равно были так себе. Ему стало жалко памятник Грому, простоявший столетия и вдохновляющий жителей деревни. Получается, он лишил всех надежды?

– Больше такого не повторится, староста Финнис, – тихо сказал Тэрри, по-прежнему не поднимая глаз. – Я… спасибо вам за то, что не будете пороть…

Бэб издал странный звук, похожий на недовольное тявканье.

– А вот и твои родители, – Финнис махнул в сторону, и Тэрри увидел, как к ним вышагивает отец с матерью.

– Сейчас начнётся… – буркнул он и даже постарался спрятаться за старосту как за большой камень.

Вопреки ожиданиям Тэрри, сначала отец обратился к Финнису:

– Про…простите! Простите нас! – он склонил голову. – Мы… мы восстановим памятник. Будет куда лучше прежнего! А сына… сына накажем.

Финнис остановил Доуса жестом руки.

– С памятником будем разбираться завтра. Сейчас уже слишком поздно. Бэб, возвращайся на пост. И Доус, зайди ко мне утром.

Доус и Фэррис молча поклонились. Головы они не поднимали до тех пор, пока не остались с сыном наедине.

– Па, ма… Я… – начал сбивчиво Тэрри.

– Поговорим дома, сын! – рявкнул отец и схватил его за руку.