Никому не доверяй! Остросюжетный кинодетектив

– Что за тайны Мадридского двора, господин-товарищ заместитель прокурора? Прошу объяснить мне, потому что после того, как рядом со мной взорвалась граната, я плохо соображаю.

Никифоров отступает на шаг и внимательно смотрит на Ревву.

– Понимаете, майор, погиб работник прокуратуры. Подчёркиваю, не последний работник. Меня лично попросила Сыромятина побеседовать со свидетелями и доложить ей.

40

Капустина толкает Пашу, показывая на дверь.

– Видишь, Паша? За руку майора схватил… Что он ему сейчас рассказывает, чтоб мы не слышали?

Паша включает чайник и выставляет чашки на стол.

– Может, им обсудить нужно что-то секретное без посторонних…

– Это мы посторонние после всего, что с ними произошло! Нет, не верю я ему. Это он что-то задумал… недоброе…

41

– Кроме того, – говорит Никифоров, понизив голос до шепота, – Сыромятина не исключает причастности главной свидетельницы к убийству.

– Во как! Сыромятина считает!

– Вы уверены, что она случайная свидетельница? Или может наоборот? Главная исполнительница?

– Это прокуратура загнула.

– Вот и дайте мне возможность убедиться в этом, – предлагает Никифоров.

– Хорошо, – соглашается Ревва, – Только я не понимаю, чем я могу помешать?

– Ничем, – улыбается Никифоров, – Совершенно. Просто я не хотел делать двойную работу. Вы допросите одну, а я вторую. Потом мы с вами поменяемся.

– Надеюсь, доброго и злого следователя изображать не нужно? – Интересуется Ревва.

– Это мы оставим для кино, – отвечает Никифоров, – Где я могу расположиться?

– Мой кабинет в вашем распоряжении.

– А вы?

– А я как-нибудь в коридорчике устроюсь.

Никифоров вопросительно смотрит на Ревву.

– В коридорчике?

Ревва быстро поправляется.

– Шучу. Я буду в кабинете оперов. Он – напротив.

– Хорошо.

Ревва топчется на месте.

– Но можно хоть чай попить, товарищ заместитель областного прокурора? Голова раскалывается.

– Что ж. Чтобы спасти голову возможного приемника Емельянова, мы сделаем исключение и все попьем чай. Я тоже, честно сказать, не завтракал.

Никифоров открывает дверь в кабинет.

42

На столе расставлены разнокалиберные чашки. И разлит чай. Никифоров, видя это, искренне восторгается.

– Ну, это уважение.