Чупакабра – 7, 8. Ироничные детективы

Дядя Коля подходит, чтобы рассмотреть их.

– Вот это да! Эта находка подтверждает вечную истину, Александра Леонидовна: жрать захочешь, и камень хлебом покажется. А тебе, за найденные внутри этого «Гаврика» сокровища, проценты полагаются?

– Нет, дядя Коля.

– Жаль.

Волина укладывает целлофановый пакет с золотыми монетами в сумку.

18

За столом сидят Брюханов и Ганошин.

– Сколько, говоришь, сегодня дают за акцию? – Спрашивает Брюханов.

– Чуть больше номинала, – отвечает управляющий банка, – но завтра будет ещё меньше.

– Пошли в разнос, значит, – расстроено вздыхает Брюханов, – И все из-за какого-то наезда.

– Не из-за наезда, Юрий Анатольевич, – говорит Ганошин, – а из-за того, что не захотели лечь под Харитонова.

Брюханов стучит кулаком по столу:

– Я не проститутка, чтоб под кого-то ложится.

– Я не это имел в виду.

Брюханов поднимается.

– Что делать?

– Я бы на вашем месте сливал акции, пока их можно продать по приемлемой цене, – советует управляющий, – Лучше лишиться компании и оказаться с деньгами, чем лишиться всего и стать банкротом.

– А тебе какая выгода от этого?

– Никакой, – пожимает плечами Ганошин, – Я ведь у вас на зарплате. Буду надеяться, что Харитонов, если его Кучин не остановит, подкинет мне работёнку, согласно моему статусу. Да и вы меня не забудете. За совет.

– Ты, наверное, прав, Ганошин, – машет рукой Брюханов, – Сливай акции.

– Пишите доверенность, Юрий Анатольевич.

19

Волина по мобильнику звонит Величко.

– Привет, Игорь!

– Здравствуйте, Александра Леонидовна, – отвечает он, – Что-то случилось?

– Мне нужна твоя помощь.

– Говорите, что нужно делать?

– Я только что провела вскрытие неизвестного, которого нашли в тайной комнате дома Шереметьевых, – рассказывает Волина.

– Что он там делал? – Спрашивает Величко.

– Сидел, привязанный к стулу. Пусть в этом деле антикварный отдел разбирается.

– Что же вы хотите от меня?

– Узнать, кто он такой?

Величко свистит:

– Это сложно. Мы же о нем ничего не знаем?

– Почему? – Возражает она, – Кое-что я могу уже сказать. Умер он своей смертью предположительно в январе 1942 года от голода.

– Во время войны, насколько я знаю, многие поселялись в квартирах, которые пустовали, без разрешения, – уточняет Величко.