Чупакабра. Ироничный детектив

Гунявый хватается за сердце:

– О, Господи!

Величко пугается:

– Извините меня, что я так сразу вам об этом сказал. Я не знал, что вы так отреагируете на его смерть.

– А как ещё реагировать? – Сосед трет грудь рукой, – Он мне десять тысяч должен. Кто отдавать будет?

– Родственники, например, – Величко присаживается рядом с Гунявым на скамейку, – Жена у него есть?

– Жены точно нет, – говорит сосед, – Ушла она от него. Когда вещи забирала, он ей много ласковых слов на прощание сказал, да так, что весь двор слышал.

– С тех пор он сам живёт? – Аккуратно спрашивает у него следователь.

Гунявый наклоняется к нему и по секрету сообщает:

– Видел я тут одну. Приходила к нему. Наверняка, замужняя.

– С чего вы взяли? – Шепотом интересуется Величко.

– Когда в подъезд заходила, всегда оглядывалась, – рассказывает Гунявый, – Не следил ли кто за ней. А кто за такой кралей следить будет? Только муж. И то потому, что идти от неё некуда. Страшная такая, как моя жизнь.

Выяснив, что жены у Петрова нет, Величко продолжает вытягивать из соседа информацию:

– А дети у него есть?

– Дети? Нет.

12

Волина отходит от операционного стола, снимает перчатки и маску. Бросает их в урну.

– Всё. Когда проснётся, вколи обезболивающее.

– Хорошо, Александра Леонидовна, – отвечает медбрат, – Вы – ас!

Волина показывает на ассистента:

– А этому нашатырь под нос и вон из операционной.

Волина моет руки.

– А давайте, пока он в отключке, – предлагает медбрат, – что-нибудь ему вырежем? Аппендицит, например.

Ассистент поднимается:

– Не надо.

– Сразу в себя пришёл! – Улыбается медбрат.

– Отвезите больную в реанимацию, – распоряжается Волина, – и давайте следующего.

– Есть, товарищ начальник, – козыряет медбрат.

Она вытирает руки полотенцем.

– А теперь и покурить можно.

– Это же вредно, – предупреждает медбрат.

– Не твоё дело, – отвечает Волина и выходит из операционной.

13

Полковник Захаров снимает трубку с телефонного аппарата и, сверяясь со справочником, набирает номер. Трубка отзывается заунывными гудками, затем писклявым женским голосом, изменённым испорченной мембраной.

– Аллё. Паспортный стол. Слушаю?

Захаров откашливается:

– Добрый день.