Василиса. Эпидемия тьмы

– Сильна ты, мать, Василиса! Двоих одним заклинанием! – Шаман перехватил мешок в другую руку и дёрнул меня, не дав понаслаждаться медными трубами, – Чего стоишь, пошли! Тяжёлый, зараза!

На входе во Дворец Советов ОМП-шники завозмущались:

– Это вы куда его тащите?! В ЛюПарНас давайте! Что вам тут, склад монстров?!

Мы с Димой кинули сеть на пол и, переводя дух, переглянулись.

– Ну что? Тут бросим или, может, позовём кого? – Дима говорил это всерьёз. Ему-то никто правила московских магов не объяснял.

– Да не волнуйтесь вы, – поспешила я их успокоить, – сейчас вызову портальщика.

Не успела поднять трубку к уху, что бы позвонить Ивану, как рядом затрещал чёрный переход. ОМПшники вытянулись по стойке смирно, а я закатила глаза. Костя, и как всегда не вовремя!

А Председатель Комитета угрюмо шагнул на скользкую плитку в холл и гулко произнёс:

– Где взяли?

– В ресторане, – не задумываясь, ответил Шаман.

– В закрытом, – тихо добавила я. Потому, что запрет на разгуливание по городу сейчас распространялся не только на людей, охваченных паникой и страхом смерти, но и на магов. Чтобы не привлекать внимание лишний раз.

– Поужинать решили? – насупился Кощей, испепеляя меня взглядом.

– Пообедать, – с улыбкой ответил Дима, – к сожалению, не получилось. Наткнулись на лизуна…

– Вижу, – огрызнулся Костя, совершенно не глядя в его сторону, – Вась! Я же просил! По-хорошему просил!

– Мы так и будем тут стоять и развлекать твоих охранников? Или, может, выстроишь портал в ЛюПарНас? – я смело вскинула подбородок.

Осознав мою правоту, Кощей очертил переход и помог втащить монстра в лабораторию. Но уйти нам не дал.

– В мой кабинет! – и сам понёсся к лифту, пыхтя, как самовар Егоровны.

Я скосилась на Диму:

– Грозный, блин…

– Думаешь, будет ругаться?

– Знаю, – улыбнулась и нехотя пошла за Костей.

Егоровна встретила нас с улыбкой, почти с распростёртыми объятиями.

– Какой? – зычно спросила, сосредоточенно взглянув на Кощея.

– Мой кабинет, – вдруг улыбнулся он ей и раскинул руки в стороны, – здравствуй, моя хорошая. Как ты? Не устала ещё на лифте скакать по ЛюПарНасу?

Лифтёрша, которой, на минуточку, недавно исполнилось сто двадцать один год, нежно по-матерински обняла его и даже всхлипнула.