Тень

Даше было немножко стыдно, но доктор был другом семьи, а мама всегда мама.

– Надо больше есть, меньше заниматься и чаще бывать на свежем воздухе, – сформулировал доктор. – От переживаний такое действительно случается, это не страшно. Я буду заходить.

В этот день Даша Полсор не пошла на занятия. Она лежала, ела, читала книжку и пила из чайной ложечки витаминную настойку, которую принес доктор. Она была послушной девочкой и делала все, что от нее требовали. Особенно, если это совпадало с ее собственными желаниями.

На ночь она наелась так, что не могла сидеть на стуле, а утром еще четыре килограмма ее собственного веса пропали неизвестно куда.

– Господи, какой ты скелет! – ужаснулась мама.

Даша посмотрела в зеркало. Не скелет, – подумала она, – я больше похожа на тень.

Еще недавно Даша Полсор была похожа на маленький соленый огурчик – такая симпатичная и плотная. Сейчас от огурчика ничего не осталось, кроме симпатичности. Но симпатичность стала совсем иной: тонкой и томной.

В этот день Даша снова не пошла на занятия. Оставшись одна, она разделась и осмотрела себя всю. Она понравилась себе. Бывают женские фигуры тонкие до прозрачности и гибкие, как тростник. Сейчас Даша стала чем-то подобным. Ее тело было гармонично, кости нигде не оттопыривали кожу, а ребра были заметны, только если потянуться вверх. Она стала тенью себя самой. Неважно как это случилось, но ей понравилось быть тенью.

Вечером она отпросилась погулять.

– Чтоб в одиннадцать была дома! – скомандовала мама.

– Мама, ты знаешь, сколько мне лет?

– Тогда совсем не пущу.

И Даша согласилась на одиннадцать.

Все три переживания Даши Полсор назывались одинаково – Славиками. Теперишний Славик был громадного роста, неуклюж, чуть глуповат и подстрижен приблизительно до лысости. Была ранняя весна и вечера были холодными, но Славик был одет легко, чтобы выглядеть помужественнее.

Они прошлись вдоль аллеи из черных ночных тополей. Пахло раскрывающимися листьями и прошлогодним мусором. Фонари не горели, ради экономии. В конце аллеи виднелась темная арка и за ней остановка светящихся троллейбусов. В ветви тополей вплетались чистые звезды. Славик скучно молчал; Даша молчала напряженно. Юбка была подколота булавкой, но все равно была свободной.

– Ты похудела, да? – наконец-то заметил Славик.