Боро Мэй

Кахэ быстро подошел к нему и протянул руку, считывая ответ. Пока шел обмен информацией, Кахэ стоял недвижимо, закрыв глаза.

Когда кристалл растаял в воздухе, Кахэ вздохнул глубоко и покачал головой:

– Плохо все, – подошел к столу, сел и стал что-то писать на гербовой бумаге.

Боро, молча, сидел и ждал.

Написав и запечатав письмо, Ректор стукнул по столу и отдал письмо появившемуся Хвату. Тот, не спрашивая ничего, поклонился чинно Ректору и неспешно вышел за дверь, неся подмышкой письмо, чем несказанно удивил Боро.

– Чего это он такой странный? – спросил он у Кахэ.

– Плохие вести не принято доставлять быстро, – пожав плечами, ответил тот.

– Да что там случилось то?

– Магическая связь оборвана… – грустно ответил Кахэ.

Боро задумался и принялся мерить шагами кабинет.

– Я отправил его родным извещение о пропавшем Иени. Мы сейчас больше ничего сделать не можем, – Кахэ выглядел очень расстроенным и растерянным. Одно было не совсем понятно.

– Я думал, что оборвать связь может только Око Маора.

Я не прав? – спросил Боро.

– Нет, – устало вздохнул Кахэ, – око Маора может забрать магию, и, только после этого, связь рушится сама. В нашем случае, магия не была сброшена у Иени, а процесс разрыва был инициирован с другой стороны, как будто Иени самостоятельно разорвал связь с Оком.

– Но это невозможно сделать! Никак! Всем известно, что связь с Оком устанавливается сама в момент рождения мага. И сама разрушается в момент его смерти, что случается крайне редко! – Воскликнул Боро.

– Вот именно! – горячо ответил ему друг, – именно поэтому в канцелярии Ока Иени Лаветс считается умершим!!!

Боро чертыхнулся, задумался, потому резко повернулся к Кахэ.

– У нас еще десять дней до приезда студентов, давай не будем отчаиваться. Ты забыл, где я служил? – Боро пошел к двери, бросая на ходу, – я буду держать тебя в курсе дела.

Кахэ с безнадежностью посмотрел ему вслед.

Самый большой публичный дом в городе выглядел шикарно.

Располагался он в здании, построенном по образу старинных замков, с башенками, тонкими шпилями и высокими стенами вокруг. На входе стоял швейцар, чопорно взирающий на всех. Даже в его поклоне было что-то царственное. Боро спокойно прошел в гостиную, уселся на диванчик, украшенный ангелочками, и стал разглядывать обстановку. Все здесь напоминало о плотской любви: от подсвечников до гобеленов, висящих на стенах.