Искусство разжигать костры

По улице ходили люди, смеялись, пели песни, запрокидывали головы в звездопады, целовались, прижимались, ругались и буянили, чтобы было о чем вспомнить в мутном будущем, а Артур Белолобов сидел у свечи и становился мудрее с каждой прочитанной страницей.

Мудрость его была не от мира сего. Никто из друзей Артура (а друзей он имел несколько) не назвал бы его умным или хотя бы знающим. Все знания, выходящие из книг, входили в его большую голову и проницали ее, как луч проницает стекло, и уходили, рассеивались, оплодотворяя пустыню мироздания.

В голове не застревало ничего конкретного, ничего такого, о чем можно поговорить, что можно рассказать, чем можно похвалиться, над чем помолчать. «О чем была книжка?» – спрашивали его. «Не знаю. Обо всем», – отвечал он рассеяно с широкой улыбкой широкого рта. «Ну, а чем закончилось?» «Хорошо закончилось». «Поженились, что ли?»

«Нет, умер он.» «А что ж хорошего?» Но не мог Артур объяснить, что хорошего в том, что умирает герой, такой хороший, такой живой.

Раз убил его автор, значит так нужно, значит, так и хорошо. Хотя не был Артур умен, хоть и не знал он ничего толком, а в делах житейских вовсе не разбирался, друзья ценили его совет.

Имел Артур Белолобов свойство: все его советы оказывались правильными.

Та самая молодежь, что выплывала вечерами на улицы и запрокидывала лица к звездным потокам, а потом опускала к граненым рюмкам, та самая, что познала все на свете, а в делах ежедневной нормальной жизни съела даже не собаку, а черт знает что пострашнее собаки, она же шла за советом к Артуру, когда становилось тяжко.

Друзья редко заходили в гости к Артуру просто так и сами – обычно приводили с собою незнакомого потного юношу, или столь же незнакомого, но бородавчатого, встречались юноши широкие и неповоротливые, как полуожившие камни, а встречались юркие, как ящерки на горячих углях. Приводили и девушек, все больше русых и длинноволосых; девушки запирались с Артуром на веранде, задергивали занавесочки и начинали свои горькие повести.

От вида грустных девушек у Артура щипало в глазах и хотелось полюбить всех людей сразу и сразу всем рассказать о своей любви. Его любовь была большая, как в книжках, она могла бы свернуть горы или сделать еще что-нибудь равно бесполезное. И всем девушкам Артур давал дельные советы. Не сразу, подумав, пощипав губу или корешки волос. Некоторые девушки даже целовали его, в щеку, из благодарности. От поцелуев Артур смущался и переступал ногами.