Бабочка и мышь

Сейчас доктор Кунц сидел в своем кабинете у открытого окна и смотрел, как тихий вечер катит медленное колесо грусти – и планы доктора – хрусть-хрусть! – один за другим попадали под это колесо. Хрусть! – и от такого бодрого плана остается лишь мокрое место. Обдумать схему послезавтрашней операции, перевести аннотацию, позвонить N, и прочее, и прочее – но доктор Кунц не делал ничего. Он лишь сидел у окна, ощущая себя романтиком и ловил в своей душе возвышенные мысли; пойманные мысли трепыхались, похожие на русалок, и влекли куда-то в дальнюю розовость.

Впрочем, позвонить все же надо было. Надо обязательно, чтобы замять скандал, назревший как большой фурункул. Дело в том, что теоретически, местная медицина бесплатна, но – не смешите меня – за каждую операцию, конечно же, назначен тариф. И каждый пациент, даже самый бедный, ухитряется деньги найти.

Гонорар хирурга зависит от сложности операции. И все правильно. Ведь не бедствуют же хирурги в цивилизованном мире. Конечно, нельзя требовать от человека слишком высокую цену.

Вот как получилось на прошлой неделе: Надеждина слишком много запросила за операцию аппендиктомии. Обыкновеннейший аппендицит, ни малейшей угрозы прободнения или еще каких-либо сложностей. Обратились вовремя, на рентгене порядок, бери и режь – не аппендицит, а конфетка. Родители мальчика согласились дать сто двадцать долларов, но лишь с тем условием, что принесут деньги Надеждиной прямо домой. Такие условия всегда подозрительны, но Надеждина была ослеплена суммой. Ей вручили деньги в конверте и попросили пересчитать. Потом появился человек с видеокамерой и продемонстрировал запись.

Надеждина стала плакать – у нее маленький сын. Родители больного отобрали деньги и потребовали еще полторы тысячи, как моральную компенсацию. Таких денег у Надеждиной не было. На следующий день в клинику явился мужчина в штатском и беседовал с директором.

– Я не могу им заплатить, – сказала Надеждина, – у меня маленький сын.

– Тогда вас банально посадят, – выразилась директор клиники.

– Тогда я заложу всех, – сказала Надеждина, – и вас в первую очередь.

– Хорошо, я заплачу за вас сама, в долг, – сказала директор клиники, – но вы уволены и не расчитывайте на хорошую характеристику. Плюс, с вас два процента в месяц, пока не отдадите. Два процента с полутора тысяч, это…

– У меня маленький сын, – сказала Надеждина, – я вам горло перегрызу. Я уйду только с хорошей характеристикой плюс три тысячи.

– Что? – изумилась директор.