Часть той силы

 – Убьешь меня или возьмешь в плен? Ты читал Женевскую конвенцию?

– Я всего лишь вызову милицию.

– Ну и что? Двое мужиков подрались из-за бабы. Причем я защищал сестру. Это нормально, это все поймут. А приезжих у нас не любят, это тебе менты сразу расскажут. Тут тебе не столица, тут все свои, все родичи. А еще у меня есть справка о том, что я псих. Я приду завтра и повешу тебя на твоей же люстре. На той же самой веревке, которой ты меня связал. Но вначале выколю правый глаз.

– Допустим. А если я тебя отпущу?

– Тогда я сделаю то же самое, – сказал Бес.

И он начал орать песню о том, как пробегал по городу олень. Ложкин обошел его длинные ноги и стал подниматься по лестнице. Когда песня об олене оборвалась, он обернулся и увидел, что Бес старательно грызет веревку, которой связаны его руки.

Он стоял у телефона в нерешительности. Затем поднял трубку, но не стал набирать номер. Его взгляд упал на Собеседника, прикрытого черной тканью.

– Снимите с меня тряпку, – попросил Собеседник.

– Что мне делать?

– На вашем месте я бы пообещал ему два дня.

– В каком смысле?

– Я бы пообещал, что уеду через два дня. Он бы успокоился и ушел.

– Это сработает?

– Скорее всего, нет. Но можно попробовать.

– Я попробую.

Бес уже перегрыз веревку, и его руки были свободны. Он все еще продолжал сидеть в той же позе, как завороженный глядя на большую черную птицу, сидящую перед ним. В его глазах был истинный, неподдельный ужас. Так смотрят на синих демонов, которые мерещатся во время белой горячки.

– Я обещаю, что уеду через два дня, – сказал Ложкин.

– Оно живет у тебя в доме, – лунатически ответил Бес, не сводя глаз с птицы.

– Чижик? Да, уже давно.

– Значит, и ты тоже?..

– Что я тоже? – не понял Ложкин.

– Убери его от меня! – завопил Бес. – Путь оно улетит! А-а-а-а!

Чижик взглянул на него, перестал чистить перышки и отодвинулся, почти презрительно. Это слегка успокоило Беса. Он перестал орать.

– Ладно, – сказал он. – Уезжай через два дня, если сможешь.

– Я ведь не могу сейчас. Поезда не останавливаются, автобусы не ходят, а машины у меня нет. Велосипед и тот сломался.

– Я сказал, уезжай через два дня. Как хочешь, но чтоб тебя здесь не было. Когда я приду в следующий раз, оно тебе не поможет!

– Ты имеешь в виду Чижика? – удивился Ложкин.

– Чижика? Ты называешь ЭТО Чижиком?

Бес расхохотался. Потом стал распутывать узлы, стягивавшие его ноги.