Часть той силы

– Я должен понять? Может быть, еще пойти и пожать им передние лапы, а потом пригласить в дом?

– Он очень болен, – сказала Валя.

– Выглядел он здоровым, как слон.

– Он психически болен. Шесть лет назад у него была тяжелая травма головы, после которой он едва выжил. У него до сих пор на голове огромный шрам. С тех пор он не может себя нормально вести. Я поговорила с ним, и он согласился к тебе пока не приставать. Но ты тоже не должен затевать скандала по поводу… По поводу того, что случилось.

– Пока не приставать? – возмутился Ложкин. – Сколько времени будет длиться это твое "пока"?

– Я ничего не могу гарантировать. Он очень больной человек и не может контролировать себя. Он хочет, но не может. Я живу с этим уже шесть лет. Это на самом деле очень трудно. Внутри он хороший, но может сделать все, что угодно.

– Все?

– Абсолютно все. Он мог тебя даже убить, и я очень рада, что этого не случилось. Ты понимаешь?

– Я понимаю, – сказал Ложкин.

– Так что же? Мы договорились, что ничего не было, правильно?

– Мне страшно.

– Ты боишься его?

– Нет, не его.

– Тогда это не телефонный разговор, – сказала она. – Если хочешь, я сейчас приду. Мне идти всего-то пять минут. Подожди меня. Я не прощаюсь.

Она повесила трубку.

Ложкин прошел в спальню и осмотрелся. Стулья и стол были перевернуты, бумаги рассыпаны по полу, ночник разбит. Он ощутил отчетливую иглу жути, вошедшую где-то между сердцем и желудком, когда вспомнил свой вчерашний побег.

Вот. Он вспомнил. Вспомнил, как испуганно шарахнулись в сторону слепые животные, когда услышали его шаги. Не только он боялся вчера ночью. Его гости тоже были не в себе. Так не ведет себя хищник, который пришел убить. Кого же боялись они?

20. Они…

Они оба смутились при встрече. Что произошло со времени их последнего разговора на крыльце магазина, даже со времени их последнего разговора по телефону, что-то такое, что не давало просто и спокойно взглянуть в глаза друг другу, задать стандартные вопросы и услышать стандартные ответы, проделывая это с такой безразличной непринужденностью, к какой вытирают пальцы бумажной салфеткой.

– Здравствуй еще раз, – сказала она.