Бескровная охота

Сборники юмора, например. Иногда читают фантастику и детективы – но это только для интеллектуалов, особенно фантастика. Я бы такое не потянула. Один раз пробовала, на пятой странице мозги завяли.

– А театры? У нас есть театры?

– Восемнадцать театральных групп эротики и откровенных развлечений. Они покажут все, что ты закажешь, лишь бы деньги платил. Нет, теперь уже семнадцать. Одну расформировали в прошлом месяце.

– И это все?

– Тебе мало семнадцати групп? Правда они не имеют постоянных помещений, если ты спрашивал об этом.

– А музеи?

– Музеев нет. Последний закрыли в прошлом году. Но остались хранилища. Туда пускают всех, но по паспортам.

– Почему их закрыли?

– Потому что никто в них не приходил, неужели непонятно? Театры и библиотеки закрылись по той же причине. Если ты хочешь почитать классическую литературу, то в Интернете есть специальный канал для извращенцев. Скачивай себе и читай сколько хочешь. В чем проблема, парень? Ты свободен, тебе ничего не запрещено, ничего, у тебя есть доступ к любой информации.

Бери что хочешь. Просто то, что никому не нужно, отодвинуто на задний план. По-моему, нормально. Нормальный спрос и предложение. Нормальный экономический процесс. То, о чем ты спрашиваешь, мой шеф называет мозговыми грыжами. Сто лет назад думать было полезно. Ты думал, и ты изобретал что-то нужное. Ты что-то создавал. Теперь не нужно создавать, все уже создали для тебя. Бери и ешь, если есть деньги и если здоров желудок. Что это?..

Она смотрела на средину комнаты.

Алекс отошел в угол. Не столько отошел, сколько отпрянул. В воздухе между ними возникло нечто. Воздух будто сгустился и обрел структуру. Это немного напоминало неплотный дым или плавные перетекания над нагретым солнцем полотном дороги. Это не имело ни формы, ни цвета, но было страшным, сверхстрашным, гиперстаршным – страшнее всего того, что им приходилось видеть в жизни. Это продолжалось несколько ударов пульса, затем растаяло.

– Т-ты видел? – прошептала она. Ее зубы стучали, а сердце, судя по ощущениям, опустилось в желудок.

Она мгновенно вспотела – как будто попала под душ.

В этот день, после трех, она встречалась в школе с родителями отобранных детей. Все прошлые года нестандартных детей посылали на двухлетнее обучение в специнтернате для одаренных. Двух лет обычно хватало для полного исправления. Детей учили правильному отношению к жизни, воспитывали, лечили медикаментами. Собственно учебная программа была сведена к минимуму.