Ворота Сурожского моря

К Отченашу больше, чем к Тихону, привык.

Косой снова заговорил, и казак быстро отвернулся, вытягивая шею. За общим шумом парни не услышали слов. Вероятно, опять что-то разъяснял. Лицо серьезное, ладонь на рукояти сабли. Иван кивнул куда-то в сторону барака, где жили парни, закончив речь короткой фразой.

– Что за невольники-то? – крикнули из затихающей толпы, и ребята поняли – говорят про них. – Для нашего дела подходящие есть?

– Есть! – Косой заметил новичков. – А вот и они сами. Мы их сейчас и спросим.

 – Он махнул рукой, приглашая ребят подойти поближе.

Смущенные неожиданным вниманием, парни медленно втиснулись в расступающуюся толпу по направлению к помосту.

– Давайте все сюда, – Косой указал на ступеньки.

Первым по дробине поднялся Валуй. За ним шагнули остальные. Ребята скучились на краю узкой площадки, с интересом оглядываясь по сторонам. На них смотрели десятки доброжелательных глаз.

Атаман выбрал взглядом Валуя как самого крупного из парней:

– Ну, говори, что решили.

Пойдете с нами на Азов отомстить туркам за издевательства или соскучились по мамкам, по домам вертаетесь?

В толпе кто-то хохотнул, но остальные молчали, ожидая ответа. Валуй переглянулся с братом. Прокашлялся:

– А нет у нас мамки – татары в полон увели, – он заметил, как атаман разом согнал улыбку, а кулаки сжались. – Нам и решать нечего – с вами мы.

Борзята и остальные казаки согласно склонили головы.

– А татарчонок? – выкрикнул кто-то из казаков. – Тоже пойдет?

Пешка, решительно отстранив Дароню, вышел на середину помоста.

– Я тозе с вами – мне отец продал, как баран. Мне больше некуда, – и опустил глаза, скрывая блеснувшие слезы.

Атаман обернулся к кругу:

– Ну что, казаки, добрых мы пленников освободили?

Круг закачался, зашумел, казаки махнули вскинутыми шапками:

– Добре!

– Гарны хлопцы.

– Токо худы больно.

– То мы подкормим, – атаман, улыбаясь, показал ребятам на лестницу.

Парни выстроились друг за другом, и деревянные ступени закачались под их хрупким весом.

Казаки хлопали по плечам, заглядывали в лица, приглашали в курень, где «женка знатный холодец приготовила». Окончательно смутившиеся ребята кивали, пробираясь через толпу. В какой-то момент Борзяте показалось, будто в стороне мелькнуло знакомое лицо. Мелькнуло и скрылось. Он наморщил лоб, вспоминая.

«Неужели Семен Аксюта? – парень еще раз оглянулся, но вместо знакомого лица им улыбались уже другие, новые. – Да нет, не может быть».